Рабочие кончили работу и позвали Молхо посмотреть. Сердце его упало. Окно спальни было изуродовано идиотской посеребренной решеткой, концы которой к тому же были темными от недавней сварки. Весь вид на вади был испорчен безвозвратно. Он угрюмо расплатился — наличными, как было уговорено, — но на душе у него было скверно, как будто дому был причинен непоправимый ущерб. Ури все еще ходил по квартире. Теперь его восторг вызвала кухня, сверкавшая чистотой и порядком. Молхо объяснил, что к нему три раза в неделю ходит домработница, но скоро придется искать ей замену, потому что она беременна. Ури слегка покачал головой, словно о чем-то размышляя. Молхо снова предложил ему попить. «Нет, спасибо, я же тебе говорил — у меня сегодня пост». — «По какому поводу?» — поинтересовался Молхо. «По поводу моих грехов, — ответил Ури с каким-то горьким смешком, глядя прямо в глаза Молхо, который смотрел на него как зачарованный. Потом протянул ему руку. Они помолчали. — Ну, и что ты думаешь о нашем деле?» — тихо спросил Ури, уже стоя у выхода. «Я думаю, что можно попробовать, — неуверенно откликнулся Молхо, настороженно глядя на гостя. — Мы ведь ничего не теряем, правда?»
В пятницу перед вечером, когда солнце еще пылало на горизонте, Омри привез бабушку на семейный ужин и, впервые увидев решетку, пришел в ужас. Теща промолчала, но видно было, что она тоже не одобряет новинку. «Что же они не оставили места для горшков с цветами?! — сказал Омри с непонятной яростью. — Была бы хоть какая-нибудь зелень, а не эти тюремные прутья!» Молхо каялся: «Вы правы. Я поторопился. Я просто растерялся. Мне не с кем было посоветоваться. Я очень сожалею. Не беспокойтесь, я обязательно ее поменяю, я обещаю. Я велю им вырвать эту решетку и поставить другую. Пусть даже обойдется намного дороже. А эту я и красить не стану, вот увидите!» Он извинялся так пылко и многословно, что только совместными усилиями им удалось его успокоить.
Позже, стоя с Омри на балконе и глядя на солнце, медленно растворявшееся в жарком, оранжевом мареве, он вдруг начал рассказывать старшему сыну о своей школьной знакомой по имени Яара: ее муж был когда-то их молодежным инструктором, а сейчас сам хочет отдать свою жену ему, Молхо, — и теперь, в пересказе, эта история показалась ему еще более странной, чем раньше. Поначалу Омри слушал его сухо и напряженно, но по мере появления все новых подробностей стал заметно оттаивать и даже проявлять определенное сочувствие отцовским планам. Его лицо особенно смягчилось, когда он узнал, что эта Яара даже чуть старше отца, хотя и всего на несколько месяцев. «Нет, ты подумай, ну что мы можем потерять?! — воскликнул Молхо с каким-то оттенком мольбы, и Омри сразу же согласился, что терять тут действительно нечего. — Она, возможно, уже завтра приедет в Хайфу, на несколько дней, познакомиться с домом, а Габи завтра уходит в какой-то поход со своим классом, и это даже хорошо, что его не будет, ее присутствие может его стеснять. Как ты думаешь, лучше рассказать ему сейчас или подождать, пока он вернется из похода?» Опасения отца показались Омри немного преувеличенными. «Чем это его стеснит? — спросил он. — Если хочешь, я могу сам с ним поговорить». Но Молхо томили дурные предчувствия. «Нет, не надо, зачем портить ему поход, лучше подождем, пока вернется, я сам ему скажу».
