Он неосознанно отряхнул пыль со своих одежд, словно, прежде чем предстать перед ней, желал привести себя в порядок. Долю мгновения постоял неподвижно и молча. Услышал, как трещит горящее дерево и взывают о помощи люди, оказавшиеся под завалами в соседних домах. Хотел сказать им, чтобы замолчали: ему необходимо было определить, где же искать вдову и мальчика. Через какое-то время он услышал слабый звук — как если бы кто-то царапал дерево у него под ногами.
Бросившись на колени, Илия принялся лихорадочно рыть, отбрасывая в сторону землю, обломки камней и дерева. И вот рука его наткнулась на что-то теплое. Это была кровь.
— Прошу тебя, не умирай! — взмолился он и услышал ее голос:
— Нет, не надо разгребать обломки надо мной… Не хочу, чтобы ты видел мое лицо… Вытащи моего сына…
Илия продолжал откапывать ее, но услышал вновь:
— Отыщи сперва тело моего сына. Пожалуйста, делай, что я говорю…
Илия поник головой и тихо заплакал.
— Я не знаю, где он погребен, — сказал он. — Прошу тебя, не уходи. Мне нужно, чтобы ты осталась со мной. Нужно, чтобы ты научила меня любить — мое сердце готово к этому.
— Много лет до твоего прихода я звала смерть. И вот, наверно, она услыхала и явилась за мной.
Стон последовал за этими словами. Илия закусил губу и ничего не ответил. Кто-то тронул его за плечо.
В удивлении он обернулся и увидел сына вдовы: тот был с ног до головы в пыли и саже, но цел и невредим.
— Где моя мать? — спросил он.
— Я здесь, — отозвался голос из-под земли. — Ты не ранен, мой мальчик?
Тот заплакал. Илия обнял его.
— Ты плачешь, мой мальчик, — голос из-под земли звучал все слабее. — Не надо. Мне стоило такого труда понять, что в жизни есть смысл… Надеюсь, что сумела объяснить это тебе… Город, в котором ты появился на свет, сильно пострадал?
Илия и мальчик замерли, вцепившись друг в друга.
— Нет, — солгал Илия. — Погибло несколько воинов, но ассирийцы уже ушли. Они хотели отомстить правителю за смерть своего военачальника.
Наступила тишина, а потом голос спросил совсем уже еле слышно:
— Скажи, что мой город цел.
Он чувствовал: еще минута — и вдова уйдет туда, откуда нет возврата.
— Город цел. И сын твой не пострадал.
— А ты?
— Я выжил.
Он знал, что, произнося эти слова, отпускает ее душу и дает женщине спокойно умереть.
— Скажи ему, пусть станет на колени… — через какое-то время попросила та. — А ты — поклянись… Поклянись именем твоего Господа.
— Я сделаю, как ты хочешь. Все, что ты захочешь.
— Однажды ты сказал мне — Бог повсюду и везде. И я поверила тебе. Еще ты сказал, что души не отправляются на вершину Пятой горы, и я опять поверила, что так оно и есть. Но куда же мы уходим после того, как умрем? Так поклянись мне, что вы оба не будете плакать по мне и будете заботиться друг о друге до тех пор, пока Господь не позволит каждому из вас следовать своей стезей. Сейчас душа моя сольется со всем, что знала я на этой земле: я стану долиной, окружающими ее горами, городом и людьми, что ходят по его улицам. Его калеками и его попрошайками, его воинами, жрецами, торговцами, знатью. Землей, по которой будут ступать ваши ноги, источником, что утолит жажду каждого, кто к нему припадет. Не плачьте по мне, ибо нет причины для печали. Отныне я стану Акбаром, а город наш красив.
Воцарилось безмолвие, присущее одной лишь смерти, и даже ветер стих. Илия не слышал больше ни криков, доносившихся с улицы, ни треска горевших по соседству домов — ничего, кроме безмолвия, столь плотного и всеобъемлющего, что его, казалось, можно было осязать.
Тогда Илия отстранил мальчика, разорвал на себе одежды и, запрокинув голову к небу, возопил во всю мочь:
— Господи мой Боже! Ради Тебя вышел я из земли израильской и не смог пролить за Тебя кровь, как пророки, что остались там. Друзья мои сочли меня трусом, враги — изменником.
Ради Тебя питался я тем лишь, что приносили мне вороны, и прошел через пустыню до самой Сарепты, которую жители ее именуют Акбаром. Твоей рукой ведомый, повстречал я женщину, Твоей волей направленное сердце мое научилось любить ее. Но никогда ни на миг не забывал я о своем подлинном предназначении, и всякий день, что провел я здесь, готов был тронуться в путь.
Прекрасный Акбар ныне лежит в руинах, а женщина, которую Ты мне доверил, погребена под ними. В чем я грешен перед Тобой, Господи? Когда отошел я от Твоих предначертаний, поступил наперекор Твоей воле? Если я прогневал Тебя, отчего Ты не убрал меня из земной юдоли? Отчего вместо этого обидел тех, кто помогал мне и любил меня?
Для меня неисповедимы пути Твои. В деяниях Твоих я не вижу справедливости. Страдания, на которые Ты меня обрек, я вынести не в силах. Так уйди же из моей жизни, ибо я и сам теперь — развалины, пепел и прах.
Тут в огне и запустении мелькнул луч света. И явился Илии ангел Господень.
— Зачем ты здесь? — спросил его Илия. — Поздно. Разве не видишь?
— Затем, что Господь снова внял твоей молитве и даст тебе то, о чем просишь. Больше не услышишь своего ангела-хранителя и меня не увидишь до тех пор, пока не истекут сроки твоего испытания.
