— Наш лазутчик — видишь его? — уверяет, что мы ошиблись. Это ведь он передал нам сведения об укреплениях, так что ему можно верить. Ты — не тот, кого мы желали убить.
Ударом ноги он сбил Илию наземь.
— Он твердит, будто ты собираешься вернуться в Израиль и свергнуть Иезавель, незаконно воссевшую на престол в твоей стране. Так это?
Илия молчал.
— Отвечай, так ли это! Если так — можешь отправляться домой, спасать свою жену и сына. Может быть, еще успеешь…
— Да, это так, — промолвил Илия.
Неужели Господь услышал его молитву и сохранит жизнь вдове и мальчику?
— Мы могли бы как пленника отправить тебя в Тир и Сидон, — продолжал ассириец. — Но нам еще предстоят многие битвы, и ты станешь для нас обузой. Могли бы потребовать за тебя выкуп. Но кто станет платить? Ты ведь даже у себя в отчизне — чужак. — И он ударил Илию по лицу. — Никакого прока нет от тебя ни своим, ни врагам. Ты подобен этому городу: нет даже смысла оставлять здесь гарнизон — когда мы завоюем все побережье, Акбар так и так будет нашим.
— Хочу задать тебе вопрос… — сказал Илия. — Только один вопрос.
Ассириец глядел на него недоверчиво.
— Почему вы нагрянули ночью? Разве не знаете, что войны ведут при свете дня?
— Это нигде не записано, так что никакой закон мы не преступили. И у нас было времени в избытке, чтобы изучить местность. Вы слишком заботитесь о своих обычаях, забывая, что времена меняются.
С этими словами ассириец ушел и увел своих людей. Лазутчик же приблизился к Илии, развязал ему руки.
— Когда-то я поклялся самому себе, что отплачу за твое великодушие. Сегодня я сдержал слово. Когда ассирийцы ворвались во дворец, кто-то из невольников сообщил им: «Тот, кого вы ищете, нашел прибежище в доме вдовы». Тем самым время было выиграно, и правитель успел скрыться.
Илия не слышал его. Повсюду трещали в огне дома, стоял неумолчный крик. И во всеобщем смятении только отряд вражеских воинов сохранял порядок — повинуясь безмолвному приказу, они молча покидали город.
Битва при Акбаре была окончена.
— Она погибла, — твердил он про себя. — Не хочу идти туда… ведь она погибла. Но если чудом спаслась — найдет меня.
Но сердце его меж тем требовало, чтобы он поднялся и отправился к дому вдовы. Илия испытывал мучительную внутреннюю борьбу: на кон поставлена была не только его любовь, но и вся его жизнь, ибо с верой в замысел Божий ушел он когда-то из родного города, памятуя о своем предназначении и о том, что он способен его исполнить.
Он огляделся по сторонам, отыскивая меч, чтобы рассечь нить своей жизни, но не нашел: ассирийцы забрали с собой все оружие, что было в Акбаре. Подумал, не броситься ли в огонь, но испугался нестерпимой муки.
На несколько мгновений впал в оцепенение. И постепенно осознал свое положение. Вдова и сын ее, без сомнения, уже покинули земную юдоль, но следовало похоронить их тела так, как требовал того обычай. Не имеет значения, существует Бог или нет — работа во имя Его станет для Илии единственной опорой.
А потом, когда исполнен будет долг веры, можно предаться мучительным сомнениям и скорби.
И, кроме того, у него еще теплилась надежда на то, что они сумели спастись. Так что нечего сидеть в праздности.
— Я не хочу видеть их обугленные лица, кожу, сожженную до мяса… Ведь их души уже вознеслись к небесам.
Тем не менее он двинулся к дому вдовы, задыхаясь в дыму, который застил свет и путал мысли. Мало-помалу Илия стал понимать, что же происходит в городе. Неприятель ушел, но паника нарастала с пугающей стремительностью. По улицам по-прежнему бесцельно метались люди, рыдая и взывая к богам за своих близких, погибших накануне.
Илия хотел найти кого-нибудь в помощь себе, но тот, кого он заметил, находился в глубоком столбняке и, казалось, пребывает в какой-то дальней дали.
«Пойду прямо к дому, никого о помощи просить не буду», — подумал он.
Илия знал Акбар как свой родной город и не сбивался с пути, несмотря на то, что многие места изменились неузнаваемо. Раздававшиеся на улицах вопли меж тем звучали теперь иначе — люди стали сознавать, что на них обрушилась беда и с нею надо как-то справляться.
— Здесь раненый! — кричал один.
— Тащите воду! Мы не совладаем с огнем! — звал другой.
— На помощь! Мой муж остался под развалинами!
И вот Илия оказался наконец там, где несколько месяцев назад его приняли и приютили как друга. Посреди улицы, напротив дома вдовы, сидела на мостовой совершенно голая старуха. Илия хотел помочь ей подняться, но та оттолкнула его.
— Она погибает! Сделай что-нибудь! Ее придавило обломком стены!
Старуха голосила так отчаянно, что Илия схватил ее за руки и оттащил подальше, потому что ее крики могли заглушить стоны вдовы. Вокруг все лежало в развалинах: кровля обвалилась, стены рухнули, так что трудно было сообразить, где он видел вдову в последний раз. Огонь уже гас, но жар стоял нестерпимый. Илия, перепрыгивая через обломки, устремился туда, где была прежде комната вдовы. И в грохоте сумел различить стон — это был ее голос.
