Пятая колонна. Рассказы полностью

Филип. Я не знаю, Анита. Понимаешь, некоторые вещи меняются. (Смотрит на часы.)

Анита. Ты раньше я нравиться. Я не меняться.

Филип. Понимаю тебя.

Анита. Я ты нравиться раньше. Еще понравиться. Нужно просто попытка.

Филип. Понимаю.

Анита. Когда есть что-то хороший, зря надо уходить. Большой женщина – много проблема. Я знать. Я сам долго быть такая.

Филип. Ты – прелесть, Анита.

Анита. Это за счет меня все ругать, потому что я кусать мистер Вернон?

Филип. Нет. Разумеется, нет.

Анита. Честный слово, я много отдать, чтобы это не сделать.

Филип. Ой, да никто уже и не помнит.

Анита. Ты знать, почему я так сделать? Все помнить, что я кусать, но никто ни раз не спросить почему.

Филип. Почему же?

Анита. Он хотеть взять триста песетас из мой чулок. И что я остаться делать? Сказать: «Да, отлично. Вперед. Пожалуйста»? Нет, я кусать.

Филип. Ну и правильно.

Анита. Ты думать? Правда?

Филип. Да.

Анита. Ах, ты так милый. Скажи, ты ведь уже не хотеть совершать ошибка с этот крупный блондинка?

Филип. Ты знаешь, Анита, боюсь, что как раз хочу. В этом вся и беда. Я собираюсь сделать абсолютно колоссальную ошибку. (Подзывает Официанта, смотрит на часы. Обращается к Официанту.) Сколько на ваших?

Официант (смотрит на часы над баром, потом на часы Филипа). Столько же, сколько на ваших.

Анита. Будет колоссальный, ты еще видеть.

Филип. А ты не ревнуешь?

Анита. Нет. Просто ненавидеть. Вчера вечер пытаться любить. Сказать: хокей, все – camaradas. Начаться большой обстрел. Может, все умереть. Должен быть все camaradas друг с другом. Зарыть топор война. О, я не думать. Нет эгоизм. Любить свой враг, как себя. Весь этот чушь.

Филип. Ты была великолепна.

Анита. Такой бессмыслица – только пока ночь. Утром я проснуться – и первым делом возненавидеть этот женщина. На весь день.

Филип. Знаешь, лучше не стоит.

Анита. Что она от ты надо? Она брать мужчина, как рвать цветы. От нечего делать. Сорвать и поставить в комната. Ты она нравиться. Потому что ты тоже большой. Слушай. Я ты любить, даже если ты карлик.

Филип. Ну-ну, Анита. Полегче.

Анита. Слушай внимательный. Я ты любить, если ты больной. Я ты любить, если ты немой и уродливый. Я ты любить, если ты горбун.

Филип. Горбуны – везучие.

Анита. Я ты любить, если ты невезучий горбун. Я ты любить, если денег нет. Хочешь? Я ты сама дать деньги.

Филип. Кажется, это единственное, до чего я не докатился с этой работой.

Анита. Я не шутка. Серьезный. Филип, оставить она в покое. Возвращаться туда, где тебя хокей.

Филип. Боюсь, не могу, Анита.

Анита. А ты попытка. Нет меняться. Ты раньше любить, ты снова любить. Так всегда получаться, когда мужчина – мужчина.

Филип. А я, видишь, изменился. И сам этому не рад.

Анита. Ты не меняться. Я тебя знать хорошо. Я тебя долго знать. Ты не такой, который меняться.

Филип. Все люди меняются.

Анита. Неправда. Устать – да. Потянуть прочь – да. Путаться с кто-нибудь – да. Разозлиться? Да, да! Дурно обращаться? Да, много. Измениться? Нет. Только новый привычка. Привычка, и все. С кто угодно, одно и то же.

Филип. Ясно. Да, ты права. Но, видишь ли, иногда встречаешь родную душу – и вскоре сам себя не узнаешь.

Анита. Она для ты не родной душа. Она не как ты. Из другая порода людей.

Филип. Да нет, из такой же.

Анита. Слушай, из-за этот большой блондинка ты уже чокнутый. Так быстро – и ты уже плохо соображать. Ты с она – разный, как кровь и краска. Выглядеть одинаково. Может, кровь. Может, краска. Ладно. Налить в тело краска вместо кровь. Что получиться? Американский женщина.

Филип. Ты к ней несправедлива, Анита. Допустим, она ленивая, избалованная и глупая, а еще – ужасная эгоистка. Но все-таки очень красивая, очень любезная, очаровательная, чистая душа… и еще она храбрая.

Анита. Хокей. Красивый? На что тебе красивый, когда получить свое? Я тебя знать. Любезный? Хокей; сейчас – любезный, потом – нелюбезный. Очаровывать? Да; как удав очаровывать кроликов. Чистый? Ты я смешить. Ха-ха-ха. Честный, пока нет улика вина. Храбрый? Храбрый? Я бы снова смеяться, если бы в животе остаться смех. Храбрый? Вот посмеяться-то. Хо-хо-хо. Что ты столько времени делать на этот война, если не отличать, кто храбрый, а кто просто глупый. Храбрый? Выкусить… (Встав из-за стола, хлопает себя по заду.) Все. Теперь я уходить.

Филип. Ты к ней слишком строга.

Анита. К ней строга? Я хотеть бросить ручной граната в постель, где она теперь спать. Этот самый минута. Я честно говорить. Вчера вечер я пытаться весь этот чушь. Жертва. Весь этот уступить. Ты знать. Теперь у я один чувство, зато настоящий. Я ненавидеть. (Уходит).