Меченосцы, стоявшие в дальнем конце додзе, расступились, открывая проход, по которому шел человек, до сих пор скрытый за их спинами. Он тоже держал в руках меч и тоже был одет в черное — в маске и капюшоне. В отличие от остальных, он был небольшого роста, сухопарый, хотя и подтянутый, а его легкие шажки выдавали хрупкость. Он сорвал маску и опустил на шею капюшон, открыв лицо старого японца, практически голый череп: седые усы и темные, хотя и сверкающие глаза казались единственными отличительными чертами этого человека. Во всем остальном он сильно смахивал на мумию.
Но у Сэвэджа появилось предчувствие, что старческая осторожная походка — уловка, а хрупкость старика очень обманчива, и что этот древний японец в этой комнате наиболее опасный из всех.
Хмуро глядя на Сэвэджа и Рэйчел, старик взмахнул мечом, словно намереваясь рубануть по пленникам.
И тут же рванулся вперед, делая шаги, неуловимые для глаза.
Но меч был направлен не на Сэвэджа.
На Рэйчел!
Сэвэдж прыгнул, загораживая ее, намереваясь отвести удар руками, надеясь блокировать лезвие, поднырнуть под него и рубануть по кажущимся очень ломким шейным позвонкам старика. Он не раздумывал, отметая варианты того, что сможет сделать с ним меч в случае провала. Его жизнь не значила ничего. Жизнь Рэйчел — вот что имело значение!
Жест Сэвэджа был рефлекторным, инстинкты перекрыли ему все пути, кроме одного — он должен был выполнить свой профессиональный долг — защищать.
В мгновение ока он оказался на пути старика, стараясь предотвратить его жестокий удар, но мерцающее острие рубящего воздух лезвия оказалось настолько быстрым, что было почти неуловимо для глаза. Он парировал удар рукой, хотя и понимал — еще до того, как начал движение, — что это бесполезно.
“Но не могу же я просто так сдаться! Не могу предоставить незащищенное тело Рэйчел на милость меча!”
Ему представилось, как лезвие проходит сквозь его предплечье, как обрубок руки и кисть взлетают в воздух, а артерии начинают фонтанировать алым. Но он не отступил и, видимо, неправильно рассчитал время, за которое старик нанесет удар, и слишком рано парировал его, выставив — как и предполагал в мыслях — свою руку вперед и вверх.
Он тупо смотрел на то, как лезвие, словно остановленное невидимой силой, застыло возле его плоти. Полированное, сверкающее острие меча незыблемо нависало над рукавом куртки Сэвэджа. От страха все в его глазах стало преувеличенно четким, и он даже увидел несколько ниток, вплетенных в ткань.
“Боже!..”
Сэвэдж выдохнул, почувствовав, как порция адреналина вспрыснулась в кровь, и как вулканический жар поднимается к груди.
Старик покосился на Сэвэджа, опустил подбородок вниз — резкий поклон — и крикнул. Судя по всему, задал какой-то вопрос.
Но обращался он не к Сэвэджу, а к кому-то, стоящему за его спиной, хотя Сэвэдж совсем не был в этом уверен, потому что непроницаемый взгляд старика ни на мгновение не оторвался от расширенных зрачков американца.
— Хай, — ответил кто-то сзади, и сердце Сэвэджа расширилось, потому что он узнал этот голос.
— Акира? — Сэвэдж ни разу в жизни не задавал вопросов таким напряженным и таким жаждущим ответа голосом.
— Хай, — повторил Акира и прошел в проем расступившихся меченосцев. Так же, как и они, он был одет в черную одежду, напоминавшую пижаму, но несколько потрепанную. Даже не несколько, а порядочно. Но в отличие от них, он не носил ни маски, ни капюшона. Его прямоугольное лицо казалось еще более прямоугольным из-за того, что короткие черные волосы были зачесаны на пробор слева направо, и на нем застыло выражение суровости, из-за которого Сэвэджу стало совсем не по себе. Печаль в глазах Акиры стала еще более неизбывной, более задумчивой и более бесконечной.
— Что происходит? — спросил Сэвэдж.
Акира сжал губы, и мышцы щек напряглись. Но когда он открыл рот для ответа, его оборвал старик, который моментально выстрелил в него еще одним непонятным вопросом.
Акира так же непонятно ответил.
Старик обменялся с Акирой еще двумя замечаниями — быстрыми резкими фразами, которые Сэвэдж даже не попытался интерпретировать.
— Хай, — на этот раз уже старик употребил двусмысленный положительный ответ. Он снова резко опустил подбородок вниз — езде один быстрый кивок — и поднял меч, коснувшись нескольких разрубленных ниток на рукаве Сэвэджа.
Лезвие, сверкнув, поднялось с такой скоростью, что Сэвэдж не успел проследить за тем, как старик сунул его в ножны, заткнутые за повязанный узлом грубый холстяной пояс. При этом лезвие издало шипящий звук.
Акира вышел вперед: его чувства были полностью подчинены самоконтролю, в глазах осталась лишь неизбывная печаль — общественное “я” было полностью отделено от внутреннего. Остановившись возле старика, он поклонился Сэвэджу и Рэйчел.
