Весь день Сэвэдж чувствовал пустоту, незавершенность своего “я” без Акиры, но лишь сейчас он понял, насколько ему недоставало друга. Будь они в Америке, он бы не сдержался, и протянул Акире руку для пожатия, а в еще менее официальной обстановке даже похлопал бы его по плечу, чтобы показать свое расположение и радость. Но он подавил этот западный порыв. Так как Акира вел себя в соответствии с теми представлениями, которые ему внушали обстоятельства, Сэвэдж решил подчиниться японскому правилу этикета, и поклонился — как и Рэйчел — в ответ.
— Очень рад тебя видеть снова, — сказал Сэвэдж, пытаясь подавить излияние чувств, чтобы не поставить Акиру в неловкое положение перед соратниками, — и узнать, что ты в безопасности.
— А я — тебя. — Акира, заколебавшись, сглотнул. — Не думал, что мы еще раз свидимся.
— Из-за того, что Эко подала сигнал к отступлению?
— Из-за этого, — согласился Акира. — …И по другим причинам.
Загадочное предположение заслуживало вопросов, во Сэвэдж подавил их в зародыше. Он, разумеется, хотел узнать, что произошло с Акирой, и рассказать ему, что произошло с ними, но на повестке дня стояли ничуть не менее важные вопросы.
— Ты мне так и не ответил, — сказал Сэвэдж, обведя рукой меченосцев. — Что тут происходит?
И снова старик что-то крикнул по-японски. Голос у него был низкий и шершавый.
— Позволь представить тебе моего сэнсея, — сказал Акира. — Савакава Таро.
Сэвэдж поклонился и повторил имя, прибавив к нему уважительную приставку:
— Таро-сэнсей, — он ожидал, что в ответ получит очередной резкий кивок, и был удивлен, увидев, что старик расправил плечи м повторил его глубокий поклон.
— Он говорит, что получил удовольствие от твоей храбрости, — объяснил Акира.
— Потому, что мы пришли сюда? — Сэвэдж пожал плечами, показывая, что это как раз не самый умный поступок. — Принимая во внимание то, что произошло, это скорее глупость, а не доблесть.
— Нет, — сказал Акира. — Он имел в виду твою попытку защитить принципала от меча.
— Это? — Сэвэдж поднял брови, — Но ведь правила известны. Я об этом даже не подумал. Просто инстинктивно ответил — и все.
— Вот именно, — кивнул Акира. — Для Таро-сэнсея доблесть означает строгое, неукоснительное подчинение правилам, а не разуму.
— И это все, что нас спасло?
Акира покачал головой.
— Вы были в полной безопасности. По крайней мере был один довольно жутковатый момент, да и то лишь когда вы вошли. После того, как дверь заперли, Таро-сэнсей узнал вас по моему описанию и понял, что опасности вы никакой не представляете.
— Что? Ты хочешь сказать… Что все эти люди, смыкавшие вокруг нас кольцо… Что этот сукин сын меня проверял?
Резко щелкнул старый голос Таро:
— Не сукин сын и даже не сволочь.
Сэвэдж задохнулся, и кожа съежилась от изумления.
— Ты разочаровал меня, — сказал старик. Несмотря на то, что он на полтора фута был ниже Сэвэджа, казалось, что он возвышается над ним подобно башне, — Я ожидал от тебя большего. Не считай, что раз незнакомец обращается к тебе на своем родном языке, то он не знает твоего, — глаза Таро сверкнули.
Лицо Сэвэджа вспыхнуло.
— Прошу прощения. Я был глуп и груб.
— И самое важное — беспечен, — сказал Таро. — Непрофессионален. Я было хотел похвалить твоего учителя. Но теперь…
— Порицайте ученика, но не учителя, — сказал Сэвэдж. С горечью он вспомнил труп Грэма, сидящий за рулем “кадиллака”, ядовитые пары, заполнившие гараж, — поездку учителя в вечность. — Это моя вина. Моему поведению нет прощения. Надеюсь на вашу снисходительность, Таро-сэнсей.
Старик напоследок сверкнул глазами, но его взгляд тут же потух.
— Может быть, ты заслужишь прощение… Ты научился у своего учителя быстро исправлять ошибки.
— В этом случае, — сказал Сэвэдж, — инструктором по вашей стране был Акира. Но опять-таки: порицайте ученика, никак не учителя. Он предупреждал, чтобы я был осторожен и не лез на рожон. Я, как мог, старался вести себя по-японски.
— Это точно, — проговорил Таро. — Старался. Но удача ускользнула из твоих рук. Ни один незнакомец, гайдзин, не способен до конца осознать… и, более того, вести себя… как японец.
— Меня нелегко запугать.
Морщинистые губы Таро поджались, сложившись в некоторое подобие улыбки. Он что-то сказал Акире по-японски.
Акира ответил.
Таро повернулся к Сэвэджу.
— Мне сообщили, что ты человек серьезный. Тот, которых мы называем “откровенными” — слово, которое не следует смешивать с западным, обозначающим странную уверенность и притворство ваших народов, старающихся показать, что общественные и личные мысли могут быть идентичными, — старик, казалось, размышлял. — Наверное, я был неосторожен. Твой промах прощен. Приглашаю вас присоединиться к нам и узнать наше скромное гостеприимство. Может быть, вы с принципалом выпьете чаю?
— Да, с большим удовольствием, — откликнулся Сэвэдж. — Обычно от страха у меня всегда пересыхает во рту, — он жестом показал на меч Таро, изо всех сил постаравшись сделать так, чтобы его глаза сверкнули и заискрились, а в голосе прозвучало уважение, скромность и ирония.
