– Доброе утро, – она вышла на кухню, – подожди минутку; сейчас я все приготовлю.
– Спасибо, – Паша уже резал сыр безобразными рваными ломтями, – справлюсь как-нибудь.
– Как хочешь, – Юля скрылась в ванной; подняла глаза к зеркалу… ей показалось, что со вчерашнего дня даже в ее внешности что-то изменилось – несмотря на отсутствие косметики, лицо не выглядело, как любил говорить Паша, «лысым», обретя одухотворенность, отвечавшую внутреннему состоянию; казалось, оно стало даже красивее и нет никакой необходимости портить его макияжем.
Выйдя из душа, она остановилась, наблюдая, как Паша запивает бутерброд кофе из микроскопической чашки, какие обычно подавались гостям.
– Получилось? – Юля улыбнулась.
Поддаться на этот игривый тон значило признать, что все вопросы уже решены и остается легко и просто довести дело до финала, поэтому вместо ответа, Паша спросил:
– Сегодня какие планы? Опять в «загул»?
– Зачем же так? – Юля обиделась, – просто у меня тоже появились дела. Или ты не допускаешь такой мысли?
Паша пожал плечами. После прошедшей ночи он мог допустить все, что угодно; причем, допустить без какой-либо внутренней боли, лишь бы все осталось на своих местах, и этот чертов сыр не налипал на зубах, а был порезан, как всегда, аккуратными кусочками, уложен на тонкую булочку с прослойкой масла…
– Поставим вопрос по-другому. Ты вечером уходишь?
– Да. Но обещаю – вернусь не как сегодня.
От такой вопиющей наглости Паша замер, забыв сомкнуть челюсти, и теперь бутерброд смешно торчал у него изо рта.
– Чего ты смотришь? – Юля пожала плечами, – ты спросил, я ответила. Зачем я буду врать?
– Нет, врать не надо, – Паша поспешно продолжил жевать, – все ты делаешь правильно, – он наконец проглотил бутерброд и допив остаток кофе, встал, – значит, до обеда ты дома?
– Я уйду в три, а что?
– Ничего, – он мысленно рассмеялся над длинным женским языком, – пока. Пошел зарабатывать деньги.
– Удачи, – Юля не обернулась, стоя у открытого холодильника.
В течение дня Паша несколько раз набирал домашний номер и услышав Юлин голос, клал трубку (поразительно, но она, и правда, не обманывала его!), а без четверти три он уже стоял на стоянке возле дома. Подъезд отсюда просматривался прекрасно, а на него Юля вряд ли обратит внимание, потому что и к гаражу (если она надумает брать машину), и к остановке требовалось идти в противоположенную сторону.
Юля появилась в десять минут четвертого и сразу направилась к остановке. Быстро объехав дом, Паша занял позицию на соседней улице; увидев, в какую маршрутку она села, пристроился за серебристым «Субару», следовавшим в том же направлении. Вести наблюдение оказалось очень легко; не то, что в американских боевиках с гонками по встречной полосе, «полицейскими» разворотами, полетами с лестниц и варварским уничтожением мелких овощных рынков – здесь автомобили ползли медленно, образуя заторы на каждом перекрестке.
