Юля уверенно поднялась на второй этаж. Посетителей было немного, да и те не нуждались в помощниках, поэтому Алексей сидел за столом, просматривая какую-то книгу.
– Привет, – она подошла к нему, как к старому знакомому.
Библиотекарь вскинул голову и улыбнулся; сосредоточенное выражение исчезло с его лица.
– Привет. Присаживайтесь, – он кивнул на стоявший рядом стул, – как прошла встреча?
– Просто фантастика! Никогда не думала, что такое возможно! Неужто все это правда? Он ведь не гипнотизер?
– Насколько я знаю, нет, – Алексей пожал плечами, – да и какой ему смысл ломать комедию? Помните, когда в моде были Чумак с Кашпировским? Я ж предлагал ему заняться тем же; у него б получилось не хуже, но он отказался. Сказал, что у него другое предназначение, и, вообще, говорит, они – «черные ребята». Не знаю, насчет цвета их ауры…
– Как здорово!.. – Юля мечтательно вздохнула, – представляете, оказывается, я жила в Питере во время блокады. Правда, недолго, потому что умерла ребенком; теперь понимаю, почему мне знаком Питер, хотя я ни разу там не была. Вот, показывают его по телевизору, а мне кажется, будто я все это уже видела. Раньше я думала, что просто его слишком часто показывают, а, получается, нет. Интересно, если я попаду в Париж, то буду там так же хорошо ориентироваться?
– А вы и в Париже жили?
– Где я только не жила, как выяснилось, – Юля рассмеялась.
– Ну, а с инквизицией-то что? – напомнил Алексей.
– С инквизицией интересно, – Юлино лицо посерьезнело, – тогда я была епископом; жгла ведьм, пока не влюбилась в одну из них. Но любовь не помешала мне сжечь ее тоже. Странно, конечно. Мне кажется за настоящую любовь можно было все отдать… или это я с современных позиций так рассуждаю?.. Но неважно – колдун сказал, что это единственная любовь, которая у меня была, есть и будет. А раз она возникла в моих видениях через столько веков, значит, что мы можем встретиться снова в нынешней жизни. Каково, а?.. Вы извините, но больше мне не с кем об этом поговорить. Колдун, он, как бы это… вещает. Он знает ответы на все вопросы; с ним невозможно обсуждать – его можно только слушать и внимать.
– Это точно… – Алексей почесал затылок, – а вы замужем?
– Да, но это не имеет значения. Муж не любит меня, изменяет, так что я совершенно не дорожу его наличием.
– Может, потому он и изменяет, что не дорожите? Изменяют только нечутким женам; без их помощи не обходится ни одна измена…
– А колдун объяснял по-другому – типа, любовь дается одна и навсегда; люди меняют облик, проживают разные жизни, а она где-то внутри ждет своего часа… вот, как-то так.
– Ну, ему виднее. Я ж рассуждаю чисто по-житейски – с позиций вора в прошлой реинкарнации, – библиотекарь весело подмигнул, – слушайте, – он спрятал свою уродливую руку, – может, поужинаем?
Юля подумала, что совсем не против продолжить знакомство с этим человеком – надо же ей создавать свой круг общения, который в данный момент замыкался на одной-единственной Наташе.
– Конечно! Только, давайте, не сегодня.
– Значит, нет, – Алексей разочарованно вздохнул.
– Вы неправильно поняли, – Юля доверительно погладила его здоровую руку, – «не сегодня» означает всего лишь – не сегодня. Я сейчас еду к колдуну. Он обещал научить меня снимать боль без таблеток. Это ж здорово! Он вчера в пять секунд меня вылечил…
– Тогда давайте завтра! – в голосе Алексея звучал такой восторг, что к Юле вернулось давно забытое понимание собственного обаяния; когда на тебя смотрят не с целью оценить, а ловя в глазах любое твое желание.
– Я завтра забегу, и все решим, – она почти интимно пожала его руку, – правда.
– Я буду ждать, – Алексей кивнул и улыбнулся.
Улыбаясь собственным мыслям, она спустилась с крыльца; посмотрела на часы; потом огляделась, прикидывая, на какую остановку лучше идти.
Паша видел все со своего наблюдательного пункта, но ничего не понял.
Юля к тому времени дошла до остановки. Паша чуть не бегом бросился к машине и завел двигатель, когда она уже садилась в маршрутку.
Поехали они на Левый берег, что Пашу удивило. Этот район всегда считался почти другим городом, находящимся «там, вдали за рекой» – со своей центральной улицей, своими магазинами, кафе, учреждениями и даже парком аттракционов. Как правило, люди старались, и работу, и отдых находить на «своем» берегу, созерцая другой, как красивую открытку. Но сегодня все шло в разрез с привычной логикой жизни.
Юля уходила в сторону водохранилища, и Паша, бросив машину, пошел следом, старательно прячась за деревьями – совсем как шпионы в кино; в отличие от него, Юля двигаясь уверенно, словно проделывала этот путь постоянно.
Незаметно они оказались на неширокой улице. Справа громоздились многоэтажки, а слева, как разбросанные игрушки, возникали среди зелени частные домики; настолько запущенные и неказистые, что невольно навевали мысль об одинокой старости. От остального цивилизованного мира их отделял бесконечный забор из скрученных проволокой ржавых железных листов. Название улицы, криво написанное масляной краской, было символически советское – «улица Тракторная».
