Наконец он споткнулся и с трудом устоял на ногах, ухватившись за столик на колёсиках, приткнувшийся к наклонной стене. На столике стояли четырёхугольные металлические коробки (похожие, но меньшие размером, Дронту приходилось видеть в медпункте, у Нины Викторовны) и лежали матерчатые футляры-укладки. И то и другое оказалось почему-то красным. Чтобы на них не была видна кровь, догадался Дронт, и обрадовался — хоть что-то в сходящем с ума мире оставалось правильным и логичным.
Он машинально дёрнул за тесёмку, машинально развернул укладку. Лежащие в ней инструменты тускло блеснули алым в падающем из входного проёма розовом свете.
Дронт прикоснулся к прохладной стали и понял всё. Мир не сошёл с ума
Ну ладно.
Не захотел сказать добром, пусть пеняет на себя.
Он вынул из укладки первый подвернувшийся предмет и обрадовался: скальпель! На самом деле в его руках был резекционный нож, но никакого значения это не имело — инструмент пребывал в нерабочем состоянии: лезвие съела ржавчина. Дронт отшвырнул его в сторону.
Проклятие!
Кажется, всё на свете вступило сегодня в сговор с погаными гадами…
Он выдёргивал из ячеек одну железку за другой — все как на подбор тупые и ржавые. Наконец Дронт ухватил из самой большой ячейки нечто, больше всего напоминающее ножовку по металлу. Ножовка, на удивление, показалась новой, даже была запаяна в толстый пластиковый пакет.
Дронт, ломая ногти, сорвал упаковку. Мельком глянул на этикетку. Та извещала, что в руки ему попала пила ампутационная рамочная, произведённая на МИЗе им. Ленина аж в 1981 году. Впрочем, Дронт это прочитать не сумел — крохотные буквы прыгали и скакали на красно-буром фоне бумаги. Не важно, и без того ясно: то, что надо!
Он подошёл к операционному столу, растянув в улыбке искусанные, окровавленные губы. Ласково спросил:
— На….ть хотел?
И тут же, не дожидаясь ответа Феди, полоснул его ножовкой поперёк груди. Пятнисто-красный камуфляж разошёлся. Края разреза быстро намокали кровью. Федя завопил. Казалось, крик его разносится по лесу на многие километры. Дронт торопливо пихнул в широко разинутый рот деревянный кляп. Крик захлебнулся. Пленник дёргался, в очередной раз пытаясь порвать ремни. Лёгкий стол ходил ходуном, сделанные из бинтов тесёмки кляпа дёргались в пальцах, но Дронт справился — завязал их на затылке. Потом огляделся, увидел клеёнчатый фартук — и решил надеть. Работа предстоит большая. Не стоит пачкаться.
10 августа, 10:45, лес
Лёша Закревский иногда бежал, иногда быстро шёл по лесу, двигаясь широким зигзагом. Его поиски оставшихся в лесу групп не стали бессистемными, физрук хорошо представлял, где должны находиться выполнявшие задания парни.
Другое дело, что разбросаны были играющие на достаточно большой территории. Тем не менее, за час с небольшим Лёша успел снять с постов и отправить в лагерь дозорных, расставленных вдоль берега Каменки и перехватить две группы, призванные разведкой боем определить расположение и силы противника, прикрывающего штаб «Бригантины». Третья группа, выступившая с аналогичным заданием, судя по всему угодила в засаду и оказалась в плену в полном составе.
Заодно он натолкнулся на нескольких ребят из «Бригантины», куда-то скрытно выдвигавшихся во главе с вожатым. Те ничего об отмене игры не знали, сообщение физрука выслушали недоверчиво, явно подозревая какую-то военную хитрость, — но отправились-таки в свой лагерь, пусть и с неохотой.
Теперь необходимо лишь оповестить ребят из охранения, оседлавшего во избежание атаки с тыла водораздел Блюдца и Большого озера. И «варягов» в лесу больше не останется.
Лёша подумал, что, пожалуй, зря оставил у штаба Дениса Цветкова, никто туда не вернётся, — но потом вспомнил про дезертировавших раздолбаев из четвёртого отряда и помрачнел. Этих найти и предупредить будет непросто.
В принципе, вычислить их маршрут можно. Наверняка ведь отправились в такой жаркий день купаться на озеро.
Плохо лишь, что озёр в округе не одно и не два. Придётся побегать. Ладно хоть, в лесу пока тихо, никаких следов проводимой операции.
Закревский размеренно, стараясь не сбивать дыхание, бежал к водоразделу, решив заодно осмотреть берега Блюдца в поисках Дронта и компании — на Большое озеро, самое близкое к лагерю, самовольные купальщики не ходили. С возвращавшимися охотниками за знаменем Закревский разминулся на какую-то сотню метров. Ни он их, ни они его сквозь густо росший молодой ельник не разглядели.
10 августа, 10:55, штаб «Варяга»
Возвращение удачливой четвёрки оказалось странным. Возле штаба «Варяга» не виднелось никого и не раздавалось ни звука.
