Младший из братьев, Дункан предсказуемо был полной противоположностью Джастина – худенький до субтильности, однако упрямый и норовистый. Он не обладал статью и привлекательностью (в общепринятом понимании) Джастина, но его угловатость вкупе с неизменно взлохмаченной шевелюрой и продуманной небрежностью в одежде выделяли его из толпы. Дункан и Инхой начали встречаться перед самым своим отъездом в Англию, где он поступил в Университетский колледж Лондона, а она – в Лондонскую школу экономики. Дункан изучал философию, социологию и политику – предметы, которые его родители полушутя называли «бесполезными». Молодых людей связывала именно эта бесполезность да еще понимание, что они родом из семей, которые могут позволить себе потворство своим детям, коим предписаны разные роли. Оба знали, что им отведена роль красивой ненадобности.
И потому неустанно доказывали, что они – не просто богатенькие никчемности. Пока их друзья просиживали вечера в студенческом баре, они отправлялись на выступление какого-нибудь неизвестного восточноевропейского писателя по теме вроде «Мысли о красоте в посткоммунистическом раскаянии» или на лекцию о санскритских текстах в Галерее Брунея. Однажды они попали на авторскую читку китайским романистом своего последнего сочинения, в котором было не менее семи сцен анального секса разнополой пары и четыре эпизода садомазохизма, повлекшие горячие дебаты слушателей о существовании в Азии цензуры и ханжества, что, в свою очередь, привело к спору до поздней ночи между Инхой и Дунканом, после чего они сами предались постельным утехам, но в менее разнузданном варианте, нежели упомянутые литературные персонажи, на чем, пофыркивая, сошлись утром.
На втором году учебы они решили вместе записаться на курс политического мышления, который читался в Лондонской школе экономики. На лекциях они держались за руки под столом, формулируя свои взгляды на Милоша, Арона и Сартра, а потом всегда шли в ресторан в Чайнатауне, где ели жареную лапшу и вели споры, отмеченные горячностью под стать их крепнущим отношениям. Дункан, притворяясь циником, утверждал, что индивид необратимо побежден безапелляционной властью, Инхой же, ясноглазая оптимистка, верила в способность человека к духовному возрождению. Искренняя ярость дебатов обладала утешительным свойством – казалось, их страстная тяга друг к другу не иссякнет до самой старости.
На каникулах они, пользуясь Интеррейдом[19], путешествовали, и тяжелые рюкзаки были постоянным напоминанием о независимости и свободе. Отдавая предпочтение молодежным хостелам, пара категорически не селилась в отелях, имевших больше одной звезды, и только однажды, опоздав на пересадку и прибыв в Бордо поздно ночью, за неимением вариантов была вынуждена остановиться в трехзвездочной гостинице, чему Инхой втайне порадовалась, хоть никогда в том не призналась. Повсюду они выискивали интересные авангардистские спектакли или концерты альтернативной музыки и покупали провизию только на местных рынках. Однако к концу учебы они чаще проводили каникулы в Куала-Лумпуре, где Дункан работал в благотворительном фонде для жертв проказы и организовал салон «писателей и мыслителей», собиравшийся раз в неделю. Инхой два дня в неделю волонтерила в приюте для жертв домашнего насилия, в остальное время помогала «Друзьям старого Куала-Лумпура» – обществу, ратовавшему за сохранение исторических зданий.
Простая одежда (джинсы или бриджи, майка с изображением Че Гевары, купленная на развалах в лондонском Кэмдене) и одинаковые стрижки (короткая мальчишеская, с ниспадающей залихватской челкой) превращали их в красивых двойняшек, которым безоговорочно хорошо только в обществе друг друга и которые будут неразлучны во веки веков. Так, во всяком случае, казалось Инхой.
Идея открыть кафе возникла оттого, что литературный салон разросся и стало трудно найти подходящее место для еженедельных собраний. Зачастую к дюжине постоянных участников добавлялись приходящие гости, увеличивая аудиторию до двадцати с лишним человек, каждый из которых желал вслух прочесть свое творение. Встречи проходили на квартирах, однако хотелось иметь такое место, куда можно было бы заглянуть и днем, чтоб поболтать на литературные темы. Пробовали что-нибудь подыскать в окраинном районе Бангсар, но он оттолкнул своей неприкрытой буржуазностью, да еще туда повадились европейцы, считавшие, что общаться с местными – это круто.
И тогда в год окончания учебы Инхой надумала открыть небольшое кафе. Ей четко виделось неброское уютное заведение, в котором подают простые блюда из органических продуктов, выпечку и приличный кофе местных сортов, а вечерами литераторы читают свои произведения и даже, может быть, авторы песен решаются выступить перед понимающей публикой. У Инхой не имелось бизнес-плана, финансовой модели и даже представления, на чем зарабатывать деньги, зато была щедрая ссуда от родителей, которую она клятвенно обещала вернуть, хотя все знали, что при любом раскладе никто ничего не скажет и вся затея будет занесена в графу «жизненный урок».
