– Ты невоспитанный и любопытный. – Девушка убрала тетрадь. – Нет, не мой. Моей соседки.
– Кто бы говорил о воспитанности! Разве можно читать чужие дневники?
Девушка пожала плечами:
– У нее такая интересная жизнь. Она все время на людях. Теперь даже обзавелась богатым парнем. Я читаю и будто сама живу насыщенной жизнью. Раньше я часто ходила в кино, на концерты. Но это было давно, теперь боюсь. Страшно выходить на улицу. Крыльцо – это мой предел.
На кошачьей лапе Джастин заметил кровящую ранку, измазавшую розовую пижаму.
– Слушай-ка! – сказала девушка, словно вдруг вспомнив нечто важное. – У тебя, случайно, не найдется мороженого? Ты ведь здесь живешь, да? Я прям умираю, как хочу мороженого.
Джастин помотал головой, не признаваясь, что в его холодильнике нет ничего, кроме куска прогорклого сливочного масла.
– Завтра я бы мог принести, – сказал он. – Конечно, если ты будешь здесь.
– Правда? Обещаешь?
Улыбка, озарившая ее лицо, ошеломила Джастина, ибо из взрослой девушки она мгновенно превратилась в ребенка, даже не школьницу, а ясноглазую доверчивую малышку. Вдруг стало крайне важно сдержать данное ей обещание. Джастин сам не знал, почему так озаботился покупкой мороженого и даже спросил, какой сорт она предпочитает, зачем соврал, что ему тоже нравится патбинсу, хотя вообще не любил мороженое, и отчего заинтересовался содержанием дневника, беспокоясь, что хозяйка его угодит в беду. Какое ему дело до незадачливой провинциалки, поверившей, что богатый ухажер бросит семью и женится на ней? Эти девушки ничего не понимали. Не знали жизни. Юные создания, они думали, что вся жизнь состоит из концертов поп-музыки, мороженого и котят, но вот уже слегка отведали ее горечи. Жаль, если им придется испить полную чашу, однако он не в силах этого предотвратить.
– Хорошо, возьму патбинсу, – сказал Джастин.
Следующим вечером они сидели на крыльце и лакомились мороженым. Девушка сказала, что ее зовут Яньянь, Джастин назвал свое имя, и она несколько раз его повторила, радуясь непривычному звучанию. В китайской манере она произносила имя в два слога, Чжаст Ин, с восходящей и ниспадающей интонацией, превращая его в нечто особенное и красивое. Джастин всегда считал свое имя самым обычным и даже не предполагал, что кто-то найдет его забавным.
Яньянь рассказывала о своей жизни подробно, не торопясь. Джастину всегда говорили, что он умеет слушать, и это воспринималось им как характеристика человека, которому нечего сказать, этакого поглотителя, а не излучателя. Бывало, он с головой погружался в интересный разговор, а собеседник вдруг смолкал и потом говорил: «Знаешь, ты прекрасный слушатель». Джастин считал подобное выражение эвфемизмом унылого сухаря, но сейчас все это не имело значения. Яньянь хотела выговориться, хотела, чтобы ее выслушали, и не нуждалась, чтобы кто-то поддерживал беседу.
И вот так в этот и последующие вечера Джастин узнал, что родом она из поселка в провинции Фуцзянь, служила в компании по производству пищевых добавок, но год назад потеряла работу. Вины ее в том не было, она ничем не проштрафилась, но в продукции, которую экспортировали в Соединенные Штаты, обнаружилась какая-то зараза, и фирма лопнула. Яньянь тяжело переживала это событие, которое, как она выразилась, «подорвало ее уверенность в себе». С детства она была неженкой и мечтательницей. Однажды прочла статью о похищениях инопланетянами в провинции Хунань и убедила себя, что именно это случилось и с ней. Как иначе объяснить временами снившийся ей ослепительный свет или ощущение, что она отделилась от своего тела? Теперь ей не хватало духу выйти из квартиры, иногда она проводила вообще весь день в постели. Внешний мир пугал, даже выход на крыльцо для нее был подвигом. С появлением соседки, которая вносила деньги за жилье и покупала вкусную еду, жизнь стала гораздо лучше, но…
– Что – но?
– У нее есть секреты. О многом, даже интимном, она рассказывает, но самое главное скрывает.
– Почему?
Яньянь вздохнула и улыбнулась, словно разъясняя очевидное ребенку.
– Потому что собирается уехать, но не хочет меня огорчать. Вот я и читаю ее дневник, узнаю, что творится в ее голове, чтоб быть готовой к ее отъезду.
– Об этом записано в дневнике?
– Нет, но рано или поздно все уезжают. – Яньянь пожала плечами: – В Шанхае никто не остается в одном месте навсегда. И ты уедешь, и я.
Это верно, подумал Джастин. Он оставил свои координаты риелторам, и теперь его телефон изобиловал сообщениями о шикарных квартирах в районах Лувань и Сюхой, где обитали иностранцы. Стоило только перезвонить, и через пару дней он получит новое жилье. Об этом Джастин умолчал, но его и не спрашивали.
– Теперь расскажи о себе, – сказала Яньянь. – Ты не очень-то разговорчивый.
– Особо нечего рассказывать. У меня очень скучная жизнь.
– Наверное, с массой секретов.
Джастин рассмеялся и встал.
– Если б я, по примеру твоей соседки, завел дневник, он был бы пуст.
