Обычно каждый считает свою мать самой красивой и удивительной на свете. Ныне Гари, повидав уйму хорошеньких женщин со всех концов Азии, понимает, что его мать не отличалась красотой. По правде, внешность ее была заурядной. И все равно, вспоминая, как на крыльце она пела ему старые китайские песни и ее лицо, на котором возраст уже оставлял отметины в виде «гусиных лапок» возле сощуренных покрасневших глаз и морщинок в уголках рта, он думает: не стоило ей снисходить до «Ичибан Караоке».
С каждым годом пыльное пространство перед домом как будто увеличивалось в размерах, лишаясь деревьев и чахлого кустарника. Город подходил ближе. Вот и хорошо, говорила мать, так проще получить работу. По соседству стало больше домов, нуждающихся в уборке, и хозяев, которым требовалось постирать и выгладить одежду. Проживи мать еще несколько лет, и, глядишь, их дом оказался бы в городской черте. Может, тогда все обернулось бы иначе. Может, появились бы новые надежные автобусы, которые не ломаются то и дело. Может, отремонтировали бы разбитые в сезон дождей дороги, заделав рытвины и восстановив гудронное покрытие, смытое ноябрьскими и декабрьскими паводками. Может, матери, поздним вечером возвращавшейся из караоке-бара, не пришлось бы просить незнакомца подвезти ее на двухтактном мотоциклете. Может, по шоссе не бродили бы, кидаясь под транспорт, безнадзорные козы и куры. Может, мать и теперь была бы жива и Гари стал бы не поп-звездой, а водителем автобуса. Может, сейчас он не сидел бы перед телевизором, скача по каналам. Может, он не рыскал бы в интернете в поисках мало-мальски интересного собеседника. А может, ничего бы не изменилось. Мать превратилась бы в толстую счастливую старуху, а он в любом случае стал бы эстрадным кумиром, потерпевшим провал.
Гари надоело смотреть, как львы рвут зебр, он щелкает пультом, переключаясь на музыкальный канал. Почти сразу появляется изобилующая претенциозными черно-белыми вставками видеозапись его последнего концерта, имевшего оглушительный успех. Окруженный десятками полуголых девиц, изображающих инопланетянок, в мессианской позе он стоит на коленях, но лицо его бесстрастно, лишено всякого выражения. Господи, каких же трудов ему стоило помнить, что он на сцене. Тело и голос исполняли заученное, но мыслями он был далеко. Видно же, что он весь в себе. Наверное, это у него от матери, бесстрастное лицо – все, что досталось ему в наследство.
Вот почему, исполняя песни о любви… вернее, когда исполнял песни о любви (пора уже говорить о своей карьере в прошедшем времени), он закрывал глаза. Поклонницы считали, кумир испытывает боль от переполняющей его любви. По правде, ни хрена он не испытывал. Потому и закрывал глаза, чтоб не выдать себя.
Размышления о собственной пустоте прерывает писк пришедшей эсэмэски. От агента.
Гари оглядывает номер. Другие запаниковали бы от столь неожиданного известия и стали срочно паковаться. Но ему собирать нечего, и он вновь выходит в интернет. Та девушка по-прежнему в Сети, все ищет кого-нибудь. Тон ее посланий уже не такой игривый и бравый
Гари укладывает ноутбук на колени и пишет в ответ:
Она уже не заботилась тоном послания, это был стандартный ответ на поступавшие многочисленные предложения. После наградной церемонии число тех, кто был заинтересован в совместном ведении дел либо использовании различных ее талантов, росло с каждым днем. Сперва Инхой внимательно изучала каждое обращение, взвешивая все за и против, и лишь потом диктовала ответ секретарю, отправлявшему его по электронной почте. Многие предложения были туманны и неубедительны, а то и просто нелепы, однако попадались и такие, что представляли определенный интерес. Например, проект одной молодой женщины, предлагавшей создать сеть магазинчиков под названием «Большой восход», торгующих носками и бельем, и разместить их в неиспользуемых пространствах на станциях метро. Наконец под валом проектов терпение лопнуло и Инхой сочла, что проще отказывать всем.
