Первоначально роскошный опийный притон, построенный в начале 1900-х годов (точная дата неясна, где-то между 1905-м и 1908-м, вскоре после окончания японо-китайской войны), – здание, ныне известное как дом № 969 по Вэйхай Лу, позже было куплено табачным магнатом, который провел перепланировку помещений, пристроил два крыла и добавил декоративные штрихи, такие как витая лепнина на капителях парадных колонн и мраморные камины, частью уцелевшие до наших дней. В свою золотую пору – двадцатые и начало тридцатых годов – особняк был свидетелем экстравагантных частных приемов, отражавших статус Шанхая как одного из самых космополитичных и гедонистических городов мира. Здесь часто выступали Яо Ли[38] и другие выдающиеся артисты, исполнявшие сладострастную классику вроде «Коктейль и песня» и «Не утолюсь твоей любовью», нередко именовавшейся «Песней проститутки», которую коммунистический режим запретил первой.
В период японской оккупации здание было заброшено, а потом стало использоваться для нужд легкой промышленности. Просторные помещения позволяли разместить в них типографию, кожевенное производство, спичечную фабрику. В пятидесятых годах в здании убрали внутренние перегородки и полностью снесли его западное крыло, рядом возникли производственные цеха, к концу шестидесятых окружившие и закрывшие собственно особняк. Именно тогда в его северной части появились лабиринты узких, выкрашенных зеленым коридоров и стеклянные потолки в свинцовых переплетах. Возможно, эта архитектура коммунистической эпохи не соответствует современному вкусу, но она представляет яркий образец жесткой эстетики времен культурной революции, иллюстрируя рабоче-крестьянские корни той поры в китайской истории.
Мы категорически отвергаем самое простое архитектурное решение – снести дом № 969 по Вэйхай Лу. Взявшись за главную задачу преобразования пространства и приспособления здания к новым целям, мы приложим все силы к тому, чтобы сохранить не только его первоначальный облик, но и те вроде бы ненужные промышленные пристройки, ныне составляющие с ним единый комплекс.
Читая документы, Инхой ощущала, как ее наполняет энтузиазм, какой она испытывала, когда ей было чуть за двадцать, она только-только окончила университет, смотрела на мир коровьими наивными глазами и во всем, прежде всего в самой себе, видела громадный потенциал. Сейчас это чувство в соединении с жесткой и трезвой оценкой реальности усилило всплеск оптимизма, не имевшего никакого отношения к пустым девичьим мечтам, ибо теперь и впрямь появилась возможность изменить мир, сделав его лучше для всех и, в первую очередь, для себя.
