Инхой задумалась о том, как девушка, которая еле-еле отличала дебет от кредита в гроссбухе крохотного кафе, принимавшего только наличные, с годами превратилась в нынешнюю успешную предпринимательницу. Она никогда толком не понимала написанное в финансовых разделах газет, которые не любила еще больше спортивных страниц, однако теперь прилежно все изучала, обращая особое внимание на события в сферах недвижимости и розничной торговли. Метаморфоза была медленной и болезненной, треть прожитых лет ушла на то, чтобы стать другой. Удивительно, что могут сделать с человеком боль и гордость. Но сейчас размышлять о том не хотелось, и она, позволив себе самодовольную усмешку, вернулась к бумагам.
Инхой проглядела финансовые расчеты – общую сумму и проценты с дохода центра по его завершении. Прогнозируемая выручка, которую сулило обилие торговых точек в самом центре города, арендаторов высокого уровня и мест для рекламы, казалась астрономической, но достижимой. Инхой трижды проверила суммы в пересчете на юани и американские доллары. Такая доходность выглядела просто невероятной.
Но это же Китай, сказала она себе. Здесь несбыточное привычно становится явью, надо верить в немыслимое.
Сейчас от нее требовался вклад немалой суммы – по сути, всего ее капитала вкупе с большим банковским кредитом. В свои права вступала реальность, но иначе никак, это станет знаком преданности проекту, символом доверия и сотрудничества. Внушительная сумма с шестью нулями впечатляла, заставляя оценить серьезность задачи. Но ведь это, в конце концов, не благотворительность, а бизнес. Риски, безусловно, существуют, однако в ее деловой практике они бывали и крупнее.
Инхой позвонила Уолтеру лишь через несколько дней, создавая впечатление долгих раздумий и тщательного изучения даже мелких деталей, хотя на принятие положительного решения ушло меньше минуты.
– Отлично, – спокойно сказал он, словно не ожидал иного. – Какие у вас планы на выходные?
– Никаких особенно. Наверстать в бумаготворчестве. А что?
– Может, прокатимся в Ханчжоу и там подробно поговорим о нашем деле? Шанхай слишком отвлекает от таких бесед. Темой будут не только деньги, обсудим идеи. Давайте ненадолго сбежим отсюда, чтобы очистить мозги. Я пригласил вас в команду еще и потому, что нуждаюсь не в скучной деловой даме, но человеке с творческим воображением. Мы просто поболтаем. Думаю, это будет весьма благотворно для нашей… транзакции.
Инхой улыбнулась. Ей нравилась его манера изъясняться на смеси простых и неуклюжих выражений, словно, подбирая нужное, он заранее знал, что применит неверный оборот.
– Заманчиво, – сказала Инхой. – Я уж сто лет никуда не вырывалась. Что касаемо идей, даже не знаю, осталось ли их у меня хоть сколько.
Чао рассмеялся.
– Наверняка остались. Вы просто кладезь чудесных мыслей. Так я заеду за вами в пятницу, где-нибудь до двенадцати?
Дав отбой, Инхой поймала себя на том, что все еще улыбается. Греет мысль о перспективе настоящих выходных, первых за долгие годы, или о том, что они пройдут в компании малознакомого мужчины? Или просто зацепила фраза «кладезь чудесных мыслей» – приятная, однако странная характеристика нового делового партнера? Наверное, хочется верить, что это правда и она по-прежнему полна замечательных идей.
К отелю неподалеку от Западного озера добрались ближе к вечеру; подъездная дорога к главному корпусу плавно текла со склона, а затем взбиралась в горку, повторяя волнистость чайных плантаций, укрывших окрестные холмы. По пути из Шанхая говорили мало, в основном о сумасшедшем потоке машин, ничуть не истончавшемся по удалению от города. В какой-то момент, хоть оба молчали, Инхой поняла, что они думают об одном и том же: Шанхай, похоже, безграничен и растянулся до самого Ханчжоу. Видимо, побег не удался и они, завязнув в хваленых шанхайских окраинах, все выходные будут говорить только о деле, а чудесные мысли останутся невысказанными.
Но потом, миновав городскую толчею непримечательного центра Ханчжоу, они вдруг очутились возле Западного озера, над холодной серой гладью которого зависла туманная дымка, превращавшая холмы на дальнем берегу в нечеткое видение из сна. Пагоды над безмятежной поверхностью и арочные мостики через ручьи, питающие озеро, смотрелись идеальной декорацией спектакля в постановке Уолтера Чао. Вскоре машина катила меж чайными плантациями – рядами бархатистых кустов, протянувшимися к далеким холмам в сосновых зарослях. То и дело встречались умело восстановленные традиционные деревеньки, расцвеченные кустами османтуса, на обочинах стояли туристические автобусы, большие группы пожилых мужчин и женщин послушно следовали за гидом с флажком, точно школьники на прогулке.
