Пятна на солнце полностью

Майор Бекметов подошел к окну и отодвинул в сторону занавеску: стекла были разрисованы морозом. Он бросил взгляд на обувную коробку, которая стояла на столе. Достав из нее два детонатора, он обложил их ватой и сунул в карман старого пальто. Вчера вечером его навестил связной, который передал ему привет от Директора и сообщил, что сроки акции передвинуты руководством Абвера: до даты «Х» осталось всего три дня.

«Они хотят, чтобы дата акции совпала с днем смерти Ленина, — подумал он. — Это будет удар не только психологический, военный, но и политический».

Два дня назад ему удалось пронести в один из туннелей метро около десяти килограммов тротила. Этого количества было вполне достаточно, чтобы взрыв на длительное время разрушил туннель метро. Чтобы дополнительно лишить возможности использовать запасной командный пункт Сталина, нужно было еще килограммов двадцать, которые ему ночью принес связной. Бекметов надел пальто и, прихватив с собой вещевой мешок, вышел из дома.

«Градусов сорок, если не больше, — подумал он. — При таком морозе птицы замерзают на лету».

Заметив грузовик, стоявший неподалеку, он направился в его сторону. Водитель, открыв капот машины, пытался отогреть двигатель с помощью паяльной лампы, однако у него ничего не получалось.

— Бог в помощь, — произнес майор. — Давай помогу, а то я вижу, что у тебя ничего не получается.

Он взял из рук водителя лампу и направил пламя на картер двигателя. Через минуту он попросил шофера попробовать завести движок машины. Тот залез в кабину и повернул ключ зажигания. Двигатель несколько раз «чихнул», но заводиться не хотел.

— Бесполезно, — с отчаяньем произнес водитель. — Нужно было ночью не спать, а постоянно заводить машину.

— Ты правильно говоришь, это тебе на будущее, а сейчас давай еще немного погреем.

Очередная попытка водителя оказалась успешной: двигатель с неохотой, но завелся.

— Куда тебе, товарищ? — поинтересовался он у Бекметова.

— Подбрось до станции метро, а там я сам доберусь, — попросил его майор.

— Садись, — произнес водитель, — я тебя и до центра довезти могу. Выручил ты меня очень. Меня зовут Роман.

— Виктор, — на ходу придумав себе имя, произнес Бекметов.

Забросив тяжелый мешок в кузов автомашины, он сел в кабину, и они направились в сторону центра.

— За ними, — тронув водителя за плечо, произнес Сорокин. — Держись на расстоянии, близко не жмись.

Словно в подтверждение слов капитана из открытой кабины показалась фигура майора Бекметова. Он посмотрел назад, стараясь проверить, не «висит» ли кто на «хвосте» у грузовика. Не доезжая метров сто до станции метро, он вышел из машины и, взяв из кузова свой мешок, направился туда. Он явно что-то почувствовал и решил, прежде чем войти в метро еще раз «провериться». Пройдя метров десять, он остановился и, поставив мешок на землю, достал папиросу и закурил.

«Наверняка был не последним учеником в Варшавской разведшколе Абвера», — подумал Сорокин, наблюдая, как тот проверяется.

Сделав две затяжки, Бекметов бросил недокуренную папиросу на землю и, закинув за плечи вещевой мешок, направился к входу в метро. Он вошел в одну дверь и тут же вышел через другую. Он остановился и, дождавшись, когда схлынула практически вся толпа из прибывшего поезда, осторожно вошел в здание станции и, оплатив проезд, направился к эскалатору.

Григорий Покровский, он же — Директор, был завербован еще в 1913 году, накануне первой мировой войны. В те годы он служил в Генеральном штабе Российской армии, и все, кто его знал, отмечали в этом молодом и подающем большие надежды офицере большой ум, смекалку и находчивость. Одной из причин его падения было пагубное пристрастие к азартным играм. Как он сам отмечал: при виде карт и денег, он буквально слетал с «катушек». Играл до тех пор, пока были деньги. Жизнь есть жизнь, иногда он выигрывал довольно крупные деньги, а иногда и проигрывал все, что было у него в карманах. Единственным положительным его качеством было то, что он всегда возвращал картежные долги в установленный срок.

Все произошло осенним вечером. Он сидел за столом и отрешенно смотрел на карты, которые были побиты картами незнакомого старика с моноклем. Кто этот старик и откуда он появился в этом игровом зале, никто не знал.

— Ну что, господин штабс-капитан? Побил я ваши карты, — произнес старик и засмеялся. Смех его был таким злорадным, что Покровский невольно поморщился от охватившего его отчаяния. Он посмотрел на пальцы старика, которые сгребали деньги с зеленого сукна стола. Он готов был встать и покинуть зал, но что-то его остановило. Может, блеск бриллиантовой булавки в галстуке старика, может, вспыхнувшая искра надежды отыграться.

«Не может же мне сегодня так фатально не везти, — подумал он. — Если уйду, обижу фортуну».

— Я готов еще раз сделать ставку, — произнес Покровский. — Вы готовы играть?

Он легко выиграл у старика десять тысяч рублей и уже собрался покидать заведение, когда его остановил глуховатый голос пожилого человека.