Пятна на солнце полностью

— Господин штабс-капитан, дайте мне шанс хоть что-то отыграть в этот вечер. Я проиграл вам все, и сейчас у меня не осталось даже нескольких копеек, чтобы доехать на извозчике до дома. Хотите, я поставлю на кон бриллиантовую булавку?

Булавка действительно была достойна внимания: большой розоватый бриллиант — в окружении сапфиров. Она чем-то напоминала Покровскому человеческий глаз.

— Хорошо, милейший, — произнес штабс-капитан язвительно, вспомнив голос старика, когда тот выиграл у него почти все деньги. — Ставлю двести рублей против вашей булавки.

— Господин штабс-капитан, но ее цена больше пяти тысяч, — возмущенно произнес старик.

— Не спорю, может, это действительно так, но я ставлю лишь две сотни. Выбирайте, слово за вами.

— Хорошо, я согласен, — тихо произнес старик. — Дайте мне карты, я сам раздам их.

Григорий усмехнулся. Заметив эту усмешку, старик моментально стал серьезным и сосредоточенным. Через десять минут штабс-капитан уже начал сожалеть, что не покинул игральный зал: старик не только отыграл проигранную им сумму, но и выиграл у него пятьсот рублей.

— Что вы, больше не улыбаетесь? — спросил его старик. — Может, еще метнем? Посмотрим, кому из нас повезет больше?

Покровский задумался. Он неплохо играл в карты и был на сто процентов уверен в том, что старику просто повезло. А фарт — дело преходящее: сейчас повезло, а через минуту — другую нет.

— Хорошо. Давайте еще одну партию. Играю на все, — произнес Григорий, выкладывая из кармана все свои деньги, которых оказалось около десяти тысяч.

— Посмотрим, посмотрим, — многозначительно произнес старик. — Вы не боитесь, молодой человек, что я могу вас просто раздеть?

Старик громко и противно засмеялся, чем сразу же привлек к себе внимание окружающих. К их столу потянулись люди, чтобы понаблюдать за партией. Покровский чуть-чуть приоткрыл карты и заставил погасить внутри себя чувство радости.

«Двадцать очков. Такое приходит не каждому, — размышлял он. — Сколько может быть у этого старика?»

Лицо старика было абсолютно спокойным, было трудно угадать, какая карта легла ему.

— Поднимаю ставку в два раза, — произнес старик, не притрагиваясь к картам.

«Блефует, — решил Покровский, — пытается меня напугать. Ждет, сброшу ли я карты или нет».

— Принимаю ставку, — произнес Покровский, чувствуя, как между лопаток по спине побежал тонкий ручеек пота.

Штабс-капитан, не отрываясь, смотрел на старика, пытаясь понять, что он придумал в этот раз.

— Поднимаю ставку еще в два раза, — произнес старик, снова не касаясь своих карт.

— Погодите, милейший, — произнес офицер. — Покажите свои деньги? Я на слово не играю.

Старик махнул кому-то рукой, и в тот же момент около него оказался мужчина с портфелем в руках. Он взял портфель и открыл его: тот был полон денег.

— Здесь ровно сорок тысяч — сказал он. — Чем ответите вы, господин Покровский?

Григорий вздрогнул от неожиданности.

«Откуда он знает мою фамилию? Похоже, попал!» — панически подумал он.

Он растерянно посмотрел по сторонам, надеясь увидеть хоть одно знакомое лицо. Он снял с себя шашку, ножны которой были инкрустированы драгоценными камнями и золотом.

— Вы думаете, что я буду играть против этого? — произнес старик. — Не смешите людей. У вас нет денег? Я, молодой человек, приму ваше честное слово за сорок тысяч рублей, что стоят на кону. Ваше слово?

— Я, открываюсь, — произнес Покровский, не узнавая свой голос. — У меня — двадцать, сколько у вас?

— Очко, — произнес старик, не касаясь карт. — Вы проиграли, штабс-капитан. Завтра в десять утра я жду вас по указанному в записке адресу с деньгами.

Он повернулся и, закрыв портфель, передал его помощнику. Лоб Покровского покрылся потом. Он дрожащей рукой открыл карты старика: двадцать одно, то есть — очко, старик.

На следующий день штабс-капитан приехал по указанному адресу и оказался перед большим домом с белыми колоннами и лепниной.

«Надо же, столько лет в Петербурге и ни разу не был в этом прекрасном районе», — подумал он, рассматривая искусно выкованные изгородь и ворота.

— Вы к кому, ваше благородие? — спросил его подошедший лакей, одетый в ливрею.

— Доложите вашему господину, что прибыл Григорий Покровский, — сказал офицер.

— Проходите, барин ждет вас, — произнес ланей.

Они прошли в дом, где слуга принял у него плащ, фуражку и рукой указал ему на дверь.

— Хозяин ждет вас, — повторил он и исчез в соседней комнате.

Офицер привычным движением руки провел по волосам и направился к двери. Он толкнул ее и оказался в огромной комнате. Яркое солнце ударило в глаза, и он не сразу увидел хозяина дома, который стоял у открытого окна.

— Вот наслаждаюсь последними солнечными денечками. Скоро осень, дожди, слякоть … — не здороваясь, произнес он. — Вы принесли деньги, штабс-капитан?

— Извините, я не знаю, как вас называть, — растеряно произнес Покровский.

Ранее приготовленная речь о чести, о долге моментально улетучилась из головы.

— Зовите меня господин полковник. Я не люблю, когда ко мне обращаются по имени и отчеству.

Он повернулся к Покровскому. Сегодня он выглядел намного моложе, чем вчера вечером, когда играл в карты.