Пятна на солнце полностью

— Ты знаешь, Глеб, Власов и Ворошилов долго стояли около блиндажа и что-то обсуждали между собой, — доносился до Александра рассказ одного из полковников. — Потом Ворошилов показал рукой на поле, покрытое сотнями убитых бойцов, погибших при деблокировании окружения, и, обращаясь к Власову, сказал, что вот видите, местность здесь открытая, вражеские позиции хорошо укреплены, поэтому и такие большие потери в частях и подразделениях. Тот ему об отсутствии артиллерии, танков и авиации, а он словно не слышит его.

Взглянув на Сорокина, они замолчали и отошли в сторону. Он сел в автомашину и взглянув, на водителя, махнул ему рукой. Ночью, направляясь в штаб фронта, он из-за темноты не мог рассмотреть то, что увидел сейчас. Кругом на снегу лежали трупы советских солдат: их просто никто не убирал. Днем каждая попытка убрать трупы заканчивалась все новыми и новыми потерями. Сорокин снова почему-то вспомнил о Боге и мысленно перекрестился, глядя на эти вмерзающие в лед человеческие тела.

К вечеру следующего дня немцы вновь отрезали 2-ую ударную армию от частей и соединений Волховского фронта. Даже самому далекому от военной стратегии человеку было понятно, что армия обречена на гибель, но приказа на отход по-прежнему не было. Части 2-ой ударной армии продолжали вести ожесточенные бои с превосходящими силами противника.

Шел апрель месяц, вскрылись реки и болота, и положение армии стало практически катастрофическим. В вырытых еще зимой окопах стояла вода, в отдельных местах она доходила до пояса. Как и прежде не хватало продуктов питания и боеприпасов. К середине апреля в армии были съедены все лошади. Солдаты, как тени, слонялись по перелескам в поисках пищи. С каждым днем немцы все сильнее и сильнее стягивали удавку на шее окруженной армии. В этот сложный период решением Ставки командующим армии был назначен генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов.

21 апреля тысяча девятьсот сорок второго года Ставка приняла решение ликвидировать Волховский фронт. Оно было принято по предложению командующего Ленинградским фронтом генерала Хозина и секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), члена военного совета, Жданова. Волховский фронт преобразовался в Волховскую оперативную группу Ленинградского фронта. Это была стратегическая ошибка Ставки. Как потом выяснилось, командовать этой группировкой из блокированного немцами Ленинграда оказалось невозможно. Но обо всех этих решениях не знали бойцы окруженной армии и продолжали драться за каждый клочок земли.

Сорокин сидел на пеньке, и грелся под лучами весеннего солнца. Вши не давали покоя ни днем, ни ночью. Он снял с себя гимнастерку и стал трясти ее над небольшим костром. Кровососы сыпались в пламя и с треском погибали в жарком огне. Однако полностью избавиться от паразитов было практически невозможно. Стоило натянуть гимнастерку, как все тело вновь зачесалось и покрылось мелкими красными пятнами от их укусов.

Ужасно хотелось есть. Он уже не помнил, когда ел горячую пищу. Вчера вечером была попытка наших самолетов сбросить на парашютах продукты и боеприпасы, но немецкие истребители, полностью контролировавшие небо над остатками окруженной армии, не позволили им сделать это. Потеряв несколько транспортных машин, они улетели назад.

Услышав за спиной шаги, Сорокин обернулся. Среди деревьев он заметил двух бойцов, которые несли отсеченную топором лошадиную ногу. Заметив его, они сбросили ее с плеч прямо в воду и подняли винтовки.

— Где взяли? — спросил он их, так как это было сродни чуду.

— Какая разница, капитан, где мы ее взяли? Не подходи, не заставляй нас взять грех на душу. Мы тебе отрежем кусок, а остальное мясо — наше.

Солдат достал из ножен финский нож и ловким движением отрезал кусок от лошадиной ноги.

— Вот возьми, — произнес боец и швырнул ему кусок мяса.

Кусок не долетел и упал в воду в метрах пяти от него.

— А как же другие? Они ведь тоже хотят есть?

— Нам что до них, пусть решают эту проблему самостоятельно.

Сорокин встал с пенька и посмотрел по сторонам. Недалеко, в метрах пятидесяти от него, на небольшой полянке солдаты сушили одежду. Пока он отвернулся, эти двое подняли из воды свою ношу и направились дальше. Он подошел к плавающему куску конины и вытащил его из воды. От мяса сильно воняло гнилью, и он отбросил кусок в сторону. Есть мертвечину ему было противно.

Два дня назад он лично расстрелял трех бойцов, застигнутых на месте убийства и расчленения трупа. Во время допроса они признались, что вот уже две недели занимаются тем, что убивают, а затем поедают своих товарищей.

— Товарищ капитан! — услышал он за спиной знакомый голос связного. — Вас вызывает Примаков.

Александр пошел вслед за ним, чувствуя, как его просохшие на солнце сапоги вновь становятся тяжелыми от влаги. Вокруг тропинки, по которой они двигались, в воде разлившихся ручьев и маленьких речушек лежали и плавали трупы погибших солдат. Связной, похоже, был из деревни и поэтому, не постоянно крестился при виде их.

— Верующий? — поинтересовался у него Сорокин.