Пятна на солнце полностью

Они разошлись в разные стороны и, скрываясь за постройками, стали продвигаться к дому, около которого стоял автомобиль. Водитель сидел на завалинке и, прикрыв лицо пилоткой, дремал. Солнышко разморило его, и он, иногда вздрагивая от вырывающегося изо рта храпа, испуганно смотрел на открытое окно. Он так и умер во сне, не издав ни малейшего звука. Гамов вытер о его мундир финский нож и махнул Сорокину рукой. Александр поднялся с земли и, отряхнув приставшую к форме сухую траву, направился к избе. Второй немецкий солдат валялся на земле с перерезанным горлом. В горнице сидел грузный мужчина в белой рубашке. За его спиной висел китель с витыми погонами. Увидев вошедших в дом русских солдат, он бросился к портупее, которая лежала на кровати. Но Гамов хлестким ударом в челюсть отбросил немца в угол комнаты.

— Руки подними! — тихо произнес Гамов и направил на немца свою винтовку. — По-русски не понимаешь, что ли?

Немец послушно поднял руки. Из разбитой губы сочилась кровь, которая стекала по подбородку и капала на белую рубашку, образуя на ней яркие пятна. Из соседней комнаты вышел старик с большой окладистой бородой. В руках он держал две небольшие глиняные крынки.

— Кто вы такие? — строго спросил он Сорокина. — Вламываетесь в дом, словно бандиты?

— Мы бойцы Красной Армии. Это с какого времени мы стали для тебя дед, бандитами? — спросил его Александр, доставая из офицерской кобуры пистолет.

— А я почем знаю, кто вы? Сейчас вас в такой форме сотни бегают по лесу.

Сорокин промолчал. Он стволом пистолета показал старику на табурет. В этот момент в дом ворвался один из бойцов.

— Товарищ капитан, немцы! — выкрикнул он. — Нужно уходить.

— Уходим! — громко произнес Сорокин и, схватив со стола портфель, направился к выходу. Толкая немца стволом винтовки в спину, Гамов заставил его следовать за ними. Они побежали к лесу огородами. Высокая трава, предательски цепляясь за ноги, не давала им возможности ускорить движение. Сзади послышались крики немцев и раздались автоматные очереди.

Мария Воронова и генерал Власов долго стояли на опушке леса, не решаясь войти в деревню. Они не ели больше суток, и голод, как зверей, гнал их в места проживания людей.

— Андрей, — обратилась Мария к генералу, — а вдруг в деревне немцы?

Он промолчал, так как не знал, что ей ответить. О последствиях возможного плена он сейчас не думал. Голод полностью притупил чувство самосохранения. Генерал посмотрел на нее.

— У тебя есть другие варианты? Вот и у меня — их нет. Какая разница от чего умереть: от голода или от пули. Я смерти не боюсь, я военный. Идет война, и на фронте гибнут и умирают тысячи людей.

— Я боюсь, Андрей, за тебя. Я — рядовая, что с меня взять, а ты — генерал.

Он усмехнулся.

— Пойдем, не бойся. Если остановят, то я — сельский учитель, а ты — моя жена. Мы из деревни Мясной Бор. Немцы тоже люди, и они, я думаю, не станут нас расстреливать из-за того, что мы пришли в деревню просить кусок хлеба. Вот, возьми мои часы, может быть, ты сможешь их обменять на продукты.

Они вышли на дорогу и, не торопясь, направились в деревню. Остановившись около одного из домов, Власов постучал в калитку. Во дворе залаяла собака.

«Похоже, в деревне немцев нет», — сделал он вывод, вслушиваясь в злобный лай собаки.

Немцы, как правило, устраивали охоту на всех деревенских собак, входя в населенный пункт.

— Кого там нелегкая несет? — послышалось за воротами. — Шляются здесь разные…

— Хозяин! Переночевать не пустишь? — обратился к нему Власов. — Устали мы с женой.

Хозяин дома открыл калитку и сердитым взглядом посмотрел на пару, что стояла перед ним. Он окинул оценивающим взглядом высокого худощавого мужчину в больших роговых очках и стоявшую рядом с ним женщину в юбке защитного цвета.

— Кто такие? — грозно спросил он их.

— Беженцы мы, — произнес Власов. — Я учитель, а это моя жена Мария. Дом наш разрушен, вот и ходим по деревням в надежде где-нибудь осесть.

Хозяин дома усмехнулся: эти двое не могут быть беженцами, так как на учителе были добротные кожаные сапоги, пошитые на заказ.

«Наверняка партизаны, — посчитал он. — Нужно послать сына к старосте, пусть предупредит его».

— Проходите, — пригласил мужчина гостей и, прежде чем закрыть за ними калитку, вышел за ворота и посмотрел на улицу: она была пуста. С началом войны редко кто из жителей выходил из дома без надобности. Гости проследовали за ним в дом. Они вошли в комнату и остановились у порога. Заметив в красном углу икону Спасителя, Власов перекрестился, чем вызвал невольное удивление у Марии. Глядя на него, она тоже наложила на себя крест.

— Проходите, не стойте у порога, — произнес хозяин дома. — Садитесь, сейчас будем ужинать.

Он вышел из дома и, подозвав сына, попросил его сбегать к старосте и предупредить о том, что к ним пришли двое партизан — мужчина и женщина. Хозяин вернулся в дом и, достав из печи чугунок с картошкой, поставил его на стол. Заметив голодный взгляд гостей, он достал каравай и нарезал несколько крупных кусков черного хлеба. Гости быстро все съели, чем вызвали у хозяина дома недовольство.