Пятна на солнце полностью

Он достал из полевой сумки портрет Власова, вырезанный из советской газеты, и сравнил убитого с портретом командарма.

«Похож, очень похож, — подумал он. — Кроме Власова, в русской действующей армии не было генерал-лейтенантов».

— Фельдфебель! Погрузите труп в машину и отправьте в город. Пусть гестапо и Абвер решат, кого убили ваши солдаты этой ночью.

— Есть, господин капитан, — четко произнес тот.

Капитан посмотрел на свои влажные от выпавшей росы сапоги и направился к автомашине.

Александр проснулся от лая собак. Он открыл глаза и посмотрел по сторонам, стараясь определить с какой стороны он доносится. Рядом с ним, на подстилке из лапника, спал Гамов.

— Проснись! Слышишь лай? — расталкивая его, произнес Сорокин. — Вставай! Нужно уходить!

Из кустов на поляну вышел немец. Он остановился в нерешительности и стал осматриваться по сторонам. Вслед за ним появились еще двое немцев, в руках одного из них был поводок, с которого, хрипя от возбуждения, рвалась овчарка черного цвета. Александр швырнул в них гранату и прижался к земле. Взрыв разметал преследователей в разные стороны. Собака, потеряв одну из лап, каталась по земле, жалобно скуля. Немцы ударили из автоматов. Пули засвистели над ними, сбивая ветки. Подняв голову, Сорокин увидел, как несколько немцев пытаются обойти их слева. Александр нажал на спуск: длинная автоматная очередь срезала двух из них, остальные залегли и открыли огонь.

— Уходим! — выкрикнул Сорокин и, вскочив с земли, бросился в лес.

Немцы явно опоздали с огнем, и ему удалось пробежать метров тридцать, прежде чем они открыли по нему огонь. Сорокин вставил в автомат новый магазин с патронами и, передернув затвор, дал очередь в немецких солдат, которые показались среди деревьев.

— Не стрелять! — послышалась немецкая команда. — Брать живыми!

Немцы шли цепью, одна за другой. Сколько вообще их было, Сорокин не знал. Подняв автомат, Александр поймал на мушку офицера, который что-то кричал солдатам и размахивал пистолетом. Короткая очередь разорвала тишину леса. Офицер взмахнул руками и повалился в высокую траву. Гитлеровцы залегли, не решаясь двигаться вперед. Воспользовавшись этим, Сорокин и Гамов вскочили на ноги и снова бросились бежать. Ветки кустарника больно хлестали их по лицу, царапали и разрывали кожу. Единственная надежда, которая согревала их, это возможность оторваться от наседавших на них немецких солдат. Впереди показалась гладь лесного озера. Вдруг бежавший впереди Гамов споткнулся и, ломая кусты, полетел куда-то вниз. Это было столь неожиданно, что Александр остановился. Раздвинув кусты, он увидел товарища, который лежал лицом вниз на берегу озера. Никто из них не предполагал, что спуск к озеру будет таким крутым и коварным. Кругом, насколько хватало глаз, расстилался берег, заросший камышом. Александр быстро спустился вниз и встал на колени над неподвижно лежащим Гамовым. Он повернул его лицом вверх.

— Все, отбегался я, товарищ капитан. Похоже, поломался я немного. Вместе нам не уйти. Берите документы и уходите, — прошептал он и тихо застонал.

— Ты что? Я не брошу тебя Гамов!

Александр хотел поднять его на руки, но Гамов громко застонал.

— Уходите, — прошептал он и закрыл глаза.

Сзади послышались автоматные очереди. Сорокин поднялся с колен и, достав документы из валявшегося рядом портфеля, сунул их под гимнастерку.

— Оставь мне гранату, свою я, видимо потерял, — произнес Гамов.

Сорокин положил ему на грудь гранату и устремился в сторону спасительных камышей. Он вошел в воду и, раздвигая его руками, направился к противоположному берегу. Вода в озере была довольно холодной: похоже, где-то били подземные источники. Иногда вода доходила ему до плеч, заставляла его плыть. Он передвигался от одних зарослей камыша к другим. На берегу раздалось несколько винтовочных выстрелов, которые моментально потонули в автоматной трескотне.

— Сдавайтесь! — донесся чей-то голос на ломаном русском языке, заглушенный взрывом гранаты.

Немцы не полезли в камыши и открыли по нему огонь из пулеметов и автоматов. Пули стали выкашивать его вокруг Сорокина. Ему пришлось несколько раз уходить с головой под воду, от ложившихся вокруг него пуль. Наконец, стрельба прекратилась, и немцы, по команде офицеров, стали подниматься наверх, а вскоре и совсем исчезли в зелени леса.

Сорокин выбрался из воды и, сняв с себя разбитые сапоги, вылил из них воду. Вокруг было тихо. Он развесил портянки на ветках куста и достал документы. Он бережно разложил их на земле, чтобы просушить. В кустах что-то зашевелилось. Александр успел схватить в руки автомат и направил его туда.

— Брось оружие и подними руки, если хочешь остаться в живых, — услышал он голос.

— Кто вы? — спросил он, все так же сжимая в руках оружие.

— Мы русские.

— Я тоже не немец — ответил он.

Из кустов вышел красноармеец, держа в руках винтовку. Сорокин понял, что, помимо него, в там находится еще несколько человек, которые готовы открыть по нему огонь любую секунду.

— Кто ты такой? — спросил его красноармеец.

— Я, капитан НКВД, из особого отдела 362 дивизии.