Пятна на солнце полностью

— Я не исключаю этого варианта, товарищ главнокомандующий. Думаю, что он просто смалодушничал, испугался ответственности, боялся, что его обвинят, как и генерала Павлова, в потере управления армией, за свою растерянность и за многое другое.

— Расшифруйте последнее слово, я не люблю, когда люди говорят загадками.

Берия раскрыл красную папку и вытащил из нее письменные доклады командующих Волховским фронтом генералов Мерецкова и Василевского.

Он зачитал отдельные выдержки, из которых следовало, что Власов находился в подавленном психологическом состоянии еще в апреле месяце, то есть с момента назначения его командующим 2-ой ударной армии. По всей вероятности, это объяснялось довольно просто: Власов великолепно понимал, что его назначение в погибающую в котле армию может окончательно сломать его восходящую карьеру и изменить отношение Сталина к нему.

Сталин молча выслушал.

— Хорошо. Кто еще из высших командиров 2-ой ударной армии попал в плен? — поинтересовался Сталин.

Берия откашлялся и одернул прекрасно сшитый мундир.

— В плену оказался командующий ВВС 2-ой ударной армии генерал-майор Белешов, командир 46-ой стрелковой дивизии полковник Черный. Неизвестна судьба начальника особого отдела армии, начальника штаба армии Виноградова, дивизионного комиссара Зуева, заместителя командующего армии Алферова. Могу отметить, что отдельные воинские части полным составом сдались врагу.

По лицу Сталина пробежала тень, это говорило о том, что он недоволен полученной информацией.

— Какие у нас потери? — спросил он Лаврентия.

Тот замялся, не зная, что ему сказать о потерях, однако промолчать было нельзя.

— Из окружения вышли чуть больше тринадцати тысяч человек из сорока тысяч, которых мы имели на 1 июня 1942 года. Остальные или погибли, или угодили в плен.

Сталин сломал папиросу и набил табаком трубку. Делал он это медленно, анализируя полученную информацию. Раскурив трубку, он встал из-за стола, подошел к окну и, слегка отодвинув в сторону штору, посмотрел в него.

— Сейчас многие генералы и офицеры попытаются обвинить Ставку в гибели армии, — словно рассуждая сам с собой, произнес он. — Будут говорить, что армия погибла из-за нерешительности главнокомандующего. Может, они и правы, Лаврентий? Но мы делали все, чтобы спасти армию от уничтожения, но отдельные высшие командиры почему-то больше боятся нас, чем немцев, и поэтому сражаются с оглядкой на Москву.

Он сделал паузу и затянулся дымом. Берия смотрел на него, стараясь предугадать, что дальше скажет вождь. Тот отошел от окна и сел за стол.

— Нужно не допустить, чтобы в армии и народе об этом пошли какие-то искаженные разговоры. Армия должна верить своему главнокомандующему, как и народ — своему вождю. Думаю, что ты меня хорошо понял, товарищ Берия. Партия большевиков не может ошибаться, все происходит там внизу: ошибаются конкретные люди, которым доверяла партия. Надеюсь, ты меня понял, Лаврентий?

— Я все понял, товарищ Сталин, — ответил Лаврентий Берия и, развернувшись, покинул кабинет вождя.

Вскоре вышло постановление Центрального комитета партии.