Пятна на солнце полностью

Даша впервые за последнее время держала в руках так много денег. Она хотела что-то сказать постояльцу, но у нее не получилось. Какой-то ком застрял в горле и не давал высказать благодарность этому человеку с ярким орденом на груди. Вечером она устроила романтический ужин. Они сидели вдвоем за столом и при зажженных свечах пили фруктовую настойку. Закончив ужин, Демидов встал из-за стола и, поблагодарив хозяйку, ушел к себе в комнату. Она убрала со стола посуду и, раздевшись, легла на койку. Она долго не могла заснуть. Ее сильное и молодое тело хотело мужской ласки, и она, уступив этому желанию, встала с кровати и, накинув на плечи шерстяной платок, шлепая голыми ногами по крашеному полу, направилась в его комнату. Он лежал на белой простыне, раскинув руки. В какой-то момент она испугалась своих мыслей о близости и хотела выйти из комнаты, но что-то остановило ее. Неожиданно она увидела, что у него открыты глаза и он внимательно наблюдает за ней.

— Ложись, — предложил он ей и слегка подвинулся в сторону.

Она сбросила с себя платок, ночную рубашку и легла рядом с ним. Ее тело била дрожь. Он нашел ее горячие губы, и они утонули в ласках. Утром, прежде чем встать с теплой постели, она посмотрела на спящего рядом с ней мужчину. Она не могла не обратить внимания на его крепкие плечи, сильные руки, которые всю ночь ласкали ее тело. Неожиданно ее взгляд упал на край подушки. Она вздрогнула, заметив рукоятку пистолета, которая виднелась из-под нее. Уже сидя на кухне, она размышляла над тем, как ей поступить. Пойти в милицию и заявить на постояльца? Или сделать вид, что она ничего не заметила. Наконец, она решила, что будет лучше, если она просто промолчит.

После призыва в 1940 году Евдоким Демидов был зачислен в 85-ый стрелковый полк, который дислоцировался в Белоруссии. Там его и застала война. Полк несколько дней не выходил из боя, и вскоре они оказались в окружении. Вечером над их позициями пролетел немецкий самолет и сбросил листовки. Кружась в воздухе, они, словно белые хлопья снега, медленно падали на землю.

— Демидов! — крикнул ему комбат. — Возьми двух бойцов, и соберите эту гадость. Все, что соберешь, сожги!

Взяв бойцов, они стали собирать листовки. Вскоре запылал костер, в котором ярким пламенем сгорало немецкое воззвание к сдаче в плен. Одну листовку Демидов аккуратно сложил и спрятал в обмотке. Утром остатки полка выстроились в небольшом лесу. Первым выступил старший политрук. Он долго и нудно призывал их положить все силы на алтарь победы. Выступление командира полка было предельно кратким. После этого полк двумя колоннами вышел из леса и, развернувшись в цепь, направился на позиции немцев, которые блокировали лесной массив. Первая попытка прорвать оборону гитлеровцев не увенчалась успехом. Оставив в поле убитых и раненых, батальоны откатились обратно к лесу. За первой атакой последовала вторая и вновь, теряя убитых и раненых, полк вернулся на исходные позиции. Вот тогда у него впервые возникла мысль перебежать на сторону гитлеровцев.

Вечером Демидова вызвал к себе комбат.

— Демидов, не буду скрывать от тебя, положение полка аховое. Если мы до утра не нащупаем слабое место в обороне немцев, то они завтра раздавят нас танками. Мы направляем несколько разведгрупп. Одну из них возглавишь ты. Пойдете ночью, так безопаснее. У немцев пока нет сплошной линии обороны, и ты со своей группой должен найти стык между немецкими соединениями. Задача ясна?

— Так точно, товарищ майор.

Ночью он и двое бойцов ползком направились в сторону немецких окопов. Их пулеметчики то и дело пускали в небо осветительные ракеты, и поэтому расчет на ночное время не оправдался. Немцы заметили ползущих русских солдат и открыли по ним огонь: такой плотный, что невозможно было поднять головы. Сколько они лежали под этим огнем, он не знал. Ему тогда показалось, что время просто остановилось, и лишь рассвет подсказывал, что с момента их выхода прошло чуть более двух часов. Гитлеровцы, посчитав, что им удалось уничтожить группу русских разведчиков, прекратили огонь.

— Ну, что будем делать? — спросил Демидов своих товарищей. — Обратно ползти нельзя, немцы быстро нас накроют минами. Можно, конечно, попытаться оказать им сопротивление прямо здесь, но это смешно.

— Ты у нас старший Демидов, и поэтому тебе решать: как скажешь, так и будет.

— А если я скажу, что хочу сдаться, что тогда? — стараясь проверить их, произнес он. — Немцы тоже люди, и не станут же они нас расстреливать, если мы сами добровольно сдадимся? Бояться нам нечего, мы не евреи и не командиры, которых они расстреливают на месте. Они же специально разбросали над нами листовки, а это — пропуск. Покажем и все.

Бойцы молчали. Один из них боялся признаться в том, что был согласен с его словами. Другой потянулся к винтовке, но его остановил Демидов. Он ударил его штыком в грудь и посмотрел на оставшегося в живых бойца.

— Что молчишь? — обратился он к нему. — Может, ты тоже решил вернуться обратно и сложить свою голову среди этих березок?

— Нет. Я согласен, — произнес тот.