Теперь на меня уставились все, кто сидел за столом.
— А почему он сам не спросит о том, что его интересует? — спросила я у посла. Я могла бы спросить напрямую у секретаря, но решила говорить так, будто его здесь нет.
— Я уполномочен вести переговоры и общаться с людьми, — ответил посол.
— А он нет? Вчера мы разговаривали, не вижу никаких проблем, — перевела я взгляд на Эши Этти.
Теперь не на шутку удивился посол. А Эши Этти, наоборот, слегка стушевался и переключил свое внимание с меня на свою тарелку.
— Не знал об этом, — сказал посол. — В любом случае, спасибо за разъяснение. А почему вы не киборгизированы?
— На Фрейе это не принято. Людям вполне достаточно того, что дала им природа.
Это было правдой. Если ты не калека — зачем имплантанты? Слаб? Тренируйся, а не пересаживай сервомоторы и костные протекторы. Умеешь читать и можешь слышать? Ни к чему встроенные в мозг коммуникаторы. Учись прилежно, не полагаясь на накопители информации в мозгу. Не пересаживай диализные фильтры, а следи за своим питанием. Геном корректировался только при серьезных наследственных заболеваниях.
Правильная система обучения, хорошее питание, чистая вода и воздух, постоянные тренировки и крепкие семейные связи: вот что делало моих соотечественников такими стойкими.
Я не была снабжена вживленными чипами, как персональными, так и медицинскими. В детстве для идентификации я носила специальный браслет, а теперь коммуникатор.
— Я бы хотел еще побеседовать с вами о Фрейе, — сказал посол с легкой улыбкой. — Скоро мы с секретарем туда отправимся. Вы единственный человек на станции оттуда родом. Мне будет интересно узнать у вас об этой планете и людях, населяющих ее.
Вот это просьба. Интересно, а отказаться нельзя? Прежде чем я нашла вежливые слова для отказа, вмешался начальник станции:
— Думаю, это будет чудесно и послужит укреплению отношений между нашими народами, — сказал он послу, но при этом строго посмотрел на меня, нахмурив седые брови.
Мне оставалось только кивнуть. Похоже, за меня уже все решили.
Когда обед закончился, я попрощалась и пошла на выход. Меня нагнал военный советник и слегка коснулся моего локтя, чтобы я остановилась.
— Доктор Рагнарссен, прошу вас зайти ко мне после завтрака, — чуть ли не в приказном порядке сказал он.
— Что-то случилось?
— Это не займет много времени. Я провожу вас.
Настоящий солдафон со стажем, и не пойти за ним я не могу. С ним нельзя спорить, так же как и с начальником станции. Себе дороже.
Проклятье! Так подставиться, что может быть глупее. Наверняка Даглас хочет узнать, о чем я говорила с Эши Этти. Похоже, все планы на сегодня летят кувырком.
Я достала коммуникатор и перезвонила Димпси, попросив его подменить меня на это утро. Судя по недовольному голосу коллеги, он был не один. Получается, я испортила романтическое свидание.
На аппарате был десяток пропущенных вызовов и два сообщения от Висенте Родригеса. Очевидно, мой доклад произвел на него незабываемое впечатление.
Это и вправду было быстро. Штатный психиатр, а иначе говоря "мозголом" доктор Томпсон устроил мне сеанс на нью-полиграфе в присутствии военного советника. Я ответила на все вопросы и кратко пересказала наш разговор с эррг. К счастью, меня не спросили, зачем и куда я шла с ребенком.
Не хватало мне только дисциплинарного взыскания за несанкционированное проникновение в ангар! Да и Хорхе подставлять не хотелось.
После допроса я наконец перезвонила Родригесу.
— Это вы! Почему не отвечаете на вызов?! — с ходу начал заводиться он.
— Была занята разговором с военным советником.
Похоже, это его сбило с толку и заставило заткнуться. Начальник службы безопасности сбавил обороты и уже спокойнее сказал:
— Я впечатлен вашим докладом. Однако ваша самодеятельность…
— Еще скажите, что она не принесла свои плоды. Я ведь была права? У вас появился подозреваемый? — перевела я стрелки на Родригеса.
— Вы должны были сначала согласовать все со мной! — сказал он.
— Что согласовать? "Извините, а что за покойный вон в том морозильнике? Это случайно не первая жертва убийцы?" — съязвила я. — Не люблю, когда меня держат в неведении. Я ведь не полная дура.
— Я не это хотел сказать.
— Тогда почему не объяснили все с самого начала?
Я испытывала горечь. Странное чувство для победителя, а то, что в этой схватке умов я выиграла, я не сомневалась.
— Хорошо. В следующий раз я предоставлю вам всю информацию о деле, — сказал Родригес и отключился.
— Было бы неплохо… — уже в пустоту сказала я.
Кстати, я не успела выразить свои соболезнования в связи с утратой. Тереза Родригес была его двоюродной сестрой.
В остальном, к счастью, день прошел именно так, как я запланировала.
Я сменила Димпси на рабочем месте, имплантировала зуб пациенту и до вечера читала новые медицинские журналы, которые залила на коммуникатор.
На станции была оформлена подписка, и с каждым транспортом привозили немало новой литературы, последние новости и журналы по разным специальностям, чем я неизменно пользовалась.
