Левон задумался. Он вспомнил все те разы, когда Эмиль не слушал его, поступая безрассудно. Вспомнил сегодняшний день. «А послушал бы он меня, если бы я не поддержал его, а стал отговаривать?» – подумал Левон. В голове следом возник образ слепого старика. И его осенило. Он давно уже не надеялся на то, чтобы помочь Марату. Старик с самого начала знал, что это бесполезно. Марат никогда не стал бы слушать его. Ему попросту не нужна была ничья поддержка. Старик всего-лишь хотел тихо сгинуть вместе с душой внука.
В груди Левона защемило. Он вспомнил все то обидное, что говорил пожилому хранителю, и представил себя на его месте.
– Пить, – просипела Амалия.
Эмиль вышел из оцепенения и передал ей предусмотрительно купленную бутылку воды. Шумно глотая, она выпила половину. Больше девушка ничего не говорила. Эмиль озадаченно смотрел на нее, боясь вымолвить хоть слово.
Через десять минут она тихо заплакала. Эмиль хотел приобнять ее, но Амалия тут же встала и медленно пошла в сторону дома.
– Прощай, – сказала Мария Левону, и побрела вслед дочери.
Эмиль почувствовал через своего хранителя, что Амалия больше никогда в жизни не захочет его видеть.
Прошла всего неделя с последней встречи Эмиля с Амалией. Он до сих пор не мог прийти в себя. Парень пытался позвонить ей, чтобы узнать, как она, но девушка упрямо игнорировала все звонки и сообщения. Прийти к ней домой у него не хватало духу: для этого нужно было посмотреть ей в глаза. Поэтому все, что ему оставалось делать, – это все время думать про случившееся и винить себя.
Он никак не мог понять, что Амалия просто хотела все забыть. Она пыталась избавиться от всего, что напоминало ей об этом страшном дне. Девушка не винила его, по крайней мере, уже простила за все, в чем он был прав или неправ. Но Эмиль был тем, кто сильнее всего бередил рану. Ей хотелось оградиться от него каменной стеной, чтобы больше не вспоминать то мерзкое чувство, когда Марат лежал на ней, и жуткий стыд, когда она пришла в себя. Амалия вздрагивала при очередном звонке от Эмиля. Девушка нервно сбрасывала вызов и швыряла телефон под подушку.
Милена видела, какой загруженный ходит ее брат, но думала, что это только потому, что он расстался с Амалией. Чувствуя свою вину, Милена старалась чаще бывать с ним, так как считала, что это она способствовала их разрыву. Но Милена одновременно с этим и радовалась. Она не поменяла своего мнения о бывшей девушке Эмиля. Она находилась в полной уверенности, что скоро все пройдет, и Эмиль забудет про эту капризную девчонку. Но она глубоко ошибалась. Это не могло так быстро пройти, так как она не знала ни про Марата, ни про то, чем раньше занимался Эмиль. Он никогда не рассказывал об этом даже ей. Грязно-зеленные пятна – цвета вины и чувства собственной беспомощности – надолго останутся с Эмилем. Пока в один день он наконец-то не поймет, что был в свои семнадцать лет еще ребенком, и сделал все, что было в его силах.
– Эмиль! – крикнула Милена.
Она сидела на соседней качели. Эмиль вышел из оцепенения и уставился на нее. Милена жевала батончик шоколада и запивала газировкой.
– Будешь, говорю? – сестра протянула ему еще одну шоколадку.
– Не, – скривил он лицо и помотал головой, – ты скоро лопнешь от такого количества сладкого. Что это тебя сегодня так на шоколад проперло?
– Не твое дело! – огрызнулась она. – Может, я специально толстею, тебе-то что?
– Да я просто спросил, че рычать-то сразу?! – Эмиль отвернулся.
Шел первый снег. Эмиль снова задумался, ловя взглядом белые падающие точки. Местами на газонах уже образовывались крохотные сугробы. День был серый и унылый. От этого настроение у него стало еще хуже. Еще и Милена была какая-то раздраженная – что не скажи, все в штыки воспринимает. Он подумал, что, наверное, нужно идти домой, все равно делать было нечего.
– Да не переживай ты так, – тихо произнесла Милена, не глядя на него. – Найдешь себе девушку намного лучше. Их полно таких. Хочешь, познакомлю с кем-нибудь? Меня, кстати, как-то одна подружка спрашивала про тебя. Давай я ее как-нибудь с собой гулять позову?
– С чего ты взяла, что я переживаю из-за этого?! – возмутился Эмиль. Он специально проигнорировал вопрос по поводу подруги. Эмиль знал, про какую девушку она говорила. Мягко говоря, парень считал ее странной и не очень-то и симпатичной.
– Да ты будто лимон съел – такая мина кислая.
Эмиль не ответил. Что бы он не сказал, Милена сегодня будет спорить с ним до последнего. Этот диалог привел бы к тому, что он не выдержит и расскажет ей все. А ему не хотелось делиться происшедшим с кем-то. Он так же, как и Амалия, чувствовал стыд.
– Слушай, ну ты же не любил ее. Почему ты так убиваешься из-за нее? – не унималась Милена.
– Да что ты заладила? Не убиваюсь я из-за нее!
– Да что ты говоришь! Тогда почему ты совсем перестал разговаривать со мной? Может, ты считаешь меня виноватой? Ну так я извинилась уже! Что тебе еще нужно? И с Лилией давно не виделся. Она все уши мне уже прожужжала – достала меня уже! Ты когда к нам в гости придешь?
Эмиль театрально вздохнул, закатывая глаза.
