Дима отхлебнул мерзкое пойло в надежде, что вкус станет хоть чуточку мягче, и тут же поморщился. Нет, всё так же отвратительно горько. Лариса пришла не просто так. Дима вообще забыл уже, когда к нему люди приходили просто так. Быть может, оно и к лучшему. Не так уж и много у него времени на старых приятелей и праздные разговоры. Лучше пойти потискать Александра Владимировича.
- Что за дельце?
- Архитектурная студия. Эксклюзивный дизайн, самые смелые решения, желание клиента - закон… - Лариса подмигнула Диме и достала из большой кожаной сумки, напоминающей формой и размерами вещмешок, квадратный матовый проспект. На обложке нескромно красовался Димин «Кубик Рубика». – Зацени. Это пилотный выпуск. Рихард про тебя текст накатал, я чуть не прослезилась.
Дима молча взял проспект и полистал. Так и есть, тот самый текст, что был прислан ему на сверку неделю назад. И Димина фотография из Флоренции приютилась в уголке. «Начало пути талантливого архитектора», кажется, так называлась статья. Текст был на немецком.
- Там ещё есть русский вариант, я сама переводила, с обратной стороны, - Лариса перегнулась через стол и долистала проспект до нужного места. Ткнула пальцем.
Дима коротко вздохнул, чувствуя, как начинает волноваться. Так быстро его сцапали. О цели визита Ларисы можно было догадаться, лишь взглянув в её горящие азартом, смешанным с восхищением, глаза.
- А как ты на Рихарда вышла? Он же вроде в журнале печатался?
Дима не хотел читать статью, и не потому, что знал, о чём там, а потому что Лариса её тоже читала и сделала много удобных для себя выводов. И проспект тоже просмотрел лишь мельком, оценивая уже сделанное внутри «Кубика». Пластик заменили металлом, утяжелив конструкцию и сделав её солиднее.
- Это мой хлеб, - пожала Лариса плечами, напряжённо вглядываясь в лицо Димы. Его сдержанность смущала девушку, готовившуюся, по всей видимости, к несколько иной реакции. Полгода назад Дима бы прыгал от радости, быть может. И просил бы взять его на работу в новую европейскую студию, а теперь всё изменилось. Он мог делать то, что ему нравится, и здесь, и никуда не спешить.
- Приглашаешь присоединиться? – напрямую спросил Дима, закрывая и отодвигая проспект. Он бы, конечно, не был против оставить его себе на память, но подсознательно хотелось быть как можно независимее.
Лариса побарабанила пальцами по столу и залпом допила кофе.
- Приглашаю. Проект будет крутиться вокруг двух-трёх архитекторов. Авторские проекты, конкурсы, мировая известность. Пиар и рекламу я возьму на себя. Стася – всю бухгалтерию. Мы поставим на имя, а не на фирму. На твоё имя, в частности.
- И ты думаешь, оно надо кому? В Европе и своих талантов пруд пруди.
Лариса снисходительно улыбнулась и, набрав в грудь побольше воздуха, начала говорить о Димином таланте и его росте, об открывающихся перед ним перспективах. И казалось, что все эти красивые слова как не о нём вовсе, а о ком-то постореннем. Ну не может живой человек быть таким офигенно замечательным и во всех отношениях продвинутым. Прям гений мысли и формы. После двадцать пятого захода Дима подумал, что вот сейчас точно засмеётся.
- Ты видел, какой резонанс вызвала статья Рихарда в прессе? Да там все с ума посходили, когда узнали, что мальчик, во-первых, русский, а во-вторых, ему двадцать пять. Ты понимаешь, что это значит?
Дима нервно передёрнул плечами. Было уже откровенно не по себе. Никогда прежде на него так не давили. И чем же?! Его собственными заслугами.
- И что это значит?
- Что теперь твои проекты будут идти на ура, вот что это значит! – воскликнула Лариса, эффектно закатывая глаза.
- Но они и тут идут неплохо, - парировал Дима. Конечно, прозвучало это неубедительно – детские садики никогда не сравнятся с национальными музеями, но, тем не менее, вернуло мир в прежнее положение.
- Ты хочешь всю жизнь проработать на моего отца или на Яковлева? – жёстко проговорила Лариса. Она явно пришла для того, чтобы получить ответ «да», и любой другой вариант её не устроит. Только Дима терпеть не мог, когда на него давят.
- А ты предлагаешь работать всю жизнь на тебя? – усмехнулся он. – Не вижу смысла менять шило на мыло.
Лариса недовольно поджала губы и быстро встала из-за стола. Посмотрела на часы и, тяжело вздохнув, вновь улыбнулась.
- Всё такой же колючий. Но ты подумай ещё, Минаевский. Мне было бы приятно работать с тобой, всё ж таки учились вместе. Проспект я тебе оставлю, там на последней странице мой сотовый телефон написан, позвони, если передумаешь.
- Замётано.
- И ты это… - Лариса обернулась уже на пороге, – отцу не говори, что я заходила. Не хочу баламутить воду раньше времени. – И, понизив голос, добавила: - Он мне за тебя башку оторвёт.
- Не скажу, не парься, - Дима махнул рукой на прощанье.
Проспект он забрал домой, чтобы ещё раз подумать и прийти к тому же выводу: что ему делать в Европе? На еду и здесь заработать можно.
- Саш, я зарываю талант в землю?
