Представление именинника было сделано по мотивам клипа «Фрик» того самого кожаного Джорджа Майкла. Вот откуда была взята идея этих крышесносных диванчиков! Лёва на крутящейся сцене держал на поводках полуголых мальчиков и помахивал в воздухе плёточкой. И всё это под космическую техно-музыку и голос оригинала.
Дима, следуя примеру посвящённых в курс дела, прополз по сцене на коленках, стараясь не запутаться в чужих поводках. Чувствовал он себя при этом полнейшим придурком, отчего внезапно накатило какое-то эйфорическое состояние радости. Впервые на сцене, и в таком виде! Вот уж мама бы порадовалась, увидев. Когда цепь дёрнули довольно-таки ощутимо, Дима расценил это как призыв к окончанию ползания и встал на ноги. Свет мощным потоком бил в глаза, поэтому рассмотреть зрительный зал было практически невозможно. Хотелось знать, где стоит Александр и как ко всей этой клоунаде относится. Скорее всего, ему нравится Дима и не нравится всё остальное. Иначе и быть не могло! Иначе это было бы крайне унизительно.
- Дорогие мои гости, мальчики! Я несказанно рад видеть вас всех на своём празднике! Сюрпризы только начинаются!
Патрик, Василий, поползать по сцене – действительно, всё только начинается!
Дима спустился с импровизированной сцены в зал и растерянно осмотрел гостиную. Его встретили восторженные голодные взгляды разогретой публики. Каждый раздел и трахнул Диму во всех мыслимых и немыслимых позах в своих нескромных фантазиях. Александра нигде не было видно. На диванчиках уже откровенно трахались, сладко постанывая и поскрипывая кожаной обивкой. Два каких-то солидных дяденьки целовали полностью раздетого мальчика, и тот закрывал глаза от удовольствия и как заведённый просил их продолжать. В гостиной было душно, пахло сигаретами, курительным табаком, сексом, как только что нарезанным лимоном, и вседозволенностью. Чьи-то жадные руки опустились Диме на живот, останавливая, и он оказался неожиданно прижатым спиной к твёрдой груди. Первое желание было – вырваться из объятий, а потом он услышал знакомый запах. Он вырывался из той какофонии запахов, что опутала Димино обоняние. Это был запах свежего леса и осенней травы, запах дома.
- Конфетка моя… - и знакомый голос. Дима счастливо улыбнулся, закрывая глаза, вслушиваясь в свои ощущения и позволяя себя гладить по животу, по груди, мять бока, ощупывая каждое рёбрышко. – Школьная…
- Я соскучился, - вздохнул Дима, развернулся лицом к Александру и, приподнявшись на цыпочках, поцеловал его в щёку, потом не удержался и накрыл губы, проник внутрь. – Леська.
Под пальцами мгновенно почувствовался холод и напряжение. Александр остановился и крепко сжал Димины плечи.
- Птичка моя, наслушался всякой гадости обо мне, да?
- Вовсе нет! Ты тут авторитет… Притча во языцех просто. Но если не хочешь, то не буду так звать – всё равно мне не понравилось. Тебе не идёт. А тебе понравился мой новый имидж?
Александр прихватил Димин ошейник двумя пальцами и потянул на себя.
- Не клетка, конечно, но уже ближе к истине.
Дима почувствовал, как температура тела начала зашкаливать и сознание поплыло. Хотелось снять всё что осталось, благо осталось немного, и прижаться близко-близко. Чтобы во всём мире было тихо и только слышно, как стучит растревоженное сердце, и дыхание срывается, и горячечный шёпот, и внутри полно и влажно, и вместе приятно, чертовски приятно…
- Здесь можно… где-нибудь?
- Можно, - широко улыбнулся Александр, поднимая Диму на руки.
- Не могу прилюдно. Как они могут так?
- Это не секс, это разврат. Другие причины и ощущения.
Диме нравилось, когда Александр сам его раздевал. Расстегивал пуговицы, медленно, непроизвольно касаясь разгорячённой кожи прохладными пальцами. Гладил покрывающуюся гусиной кожей спину, живот. Сначала шорты прошуршали к ногам и упали на пол рядом с кроватью. Потом Дима снял пиджак с Александра, расстегнул рубашку. Раздевание было частью ритуала, необходимой прелюдией. Ткань скользила по коже, волнуя, пальцы соприкасались с пальцами, останавливались, прекращая движение на короткий миг узнавания, привыкания. Сдержанные ласки, порхающие едва уловимые улыбки. Срываемые с горячих губ стоны.
- Саша… - растворяется в темноте комнаты перед первым глубоким поцелуем. Александр целует каждый раз по-новому, долго, смакуя глубину, тянет как дорогое вино, увлекая Диму за собой, рассказывая о чём-то сокровенном, потаённом.
Укладывает Диму на кровать, ласкает соски, мягко прихватывает губами, не торопится. Дима стонет тихо, перебирая его волосы, роняя руки обратно на кровать. Дима чувствует себя скоплением нервов, чувствительных точек, тайн и мгновенных открытий. В глазах темнеет и в животе сжимается от сладкой боли, когда Александр прихватывает и слегка тянет кожу на внутренней стороне предплечья. А потом целует плечи, ключицы, расслабляя.
