Внезапно все начинает делаться очень быстро.Казалось, что это не кончится никогда, –Но пискнула птица, и проскочила искра,И от нее занимаются промерзшие города.Чувствую себя прежде времени поседевшим,Привыкшим лишь отпираться и обвинять,Растерянным, недоверчивым диссидентом,Которого собираются обменять.Воздух ясней, надежда все откровенней,Ночи короче, и лужи все маслянистее.Что делать, если не знаешь других сравнений?Другой сказал бы – победа, а мы – амнистия.Каждый час отменяется новое запрещенье –Разрешаются одуванчик, жасмин, сирень,Птицы-невозвращенцы празднуют возвращенье,Щебета прибавляется что ни день.Жальше всего, конечно, тех, кто не дожил,Не пережил январскую Колыму:Так и ушли в сознанье, что мир не долженИм ничего, а только они ему.Небо становится нежно, дыханье влажно,Всепрощение сверху, пересмеиванья внизу.Оказывается, все это было можно.Через пару месяцев окажется, что нельзя.Каждую ночь просыпаюсь, себе не веря:Звезды в окне, зелень и лазурит,Шепот, кочевья, бормочущие деревья,Все шелестит, целуется, говорит.Мир обрастает словами, надеждами, именами,Избытками и уступками, забывшимися в зиме.Все не могу понять, на кого меня обменяли,И можно ли в этом участвовать, не погубив реноме.2014<p>«Чтобы заплакать от счастья при виде сиреневого куста…»</p>
