Я помнил Майкла другим. В мире чопорных католических священников в сутанах он был молодым американцем в пасторской рубашке с короткими рукавами и дешевеньким воротником. Носил электронные часы и высокие найковские кроссовки благопристойного черного цвета. За два года до фиаско радиоуглеродного анализа он привел меня и Симона к Испанской лестнице на открытие первого в Риме «Макдональдса». Шо кировал итальянцев тем, что пил за завтраком кока-колу. Пока я не встретил Майкла, я не понимал, что можно успешно отличаться от остальных. Благополучно оставаться чужим. Печально думать, что секретариат взял этого восхитительного голема и превратил в нечто еще худшее, чем обыкновенный чиновник. На дне печали моего отца я всегда чувствовал никем не разделяемую убежденность, что в один прекрасный день мир изменится. Пойдет на компромиссы. Я не знаю, почему у Майкла случился переворот в убеждениях, но подозреваю, что причиной такой перемены мог оказаться отец, заразивший его чрезмерным оптимизмом. За греком стоят двадцать пять веков тра гической истории, которые не дают его мечтам разыграться, но нет ничего опаснее, чем дать надежду американцу.
Зазвонил телефон, я повернулся и схватил трубку. Только в эту секунду я заметил, что на соседнем углу стоит мужчина и наблюдает за мной.
Я шагнул назад. Но человек поднял руку.
Агент Мартелли. Я даже не заметил, что он шел за мной от самой «Казы». Майкл прав. Моя безопасность на самом деле недостаточно безопасна.
Я снял трубку.
– Майкл?
– Вы один?
Я не знал, что ответить.
– Да.
– Прежде чем мы начнем разговор, должен сказать вам откровенно. Если вы кому-либо расскажете, что я с вами разговаривал, эти люди снова меня найдут.
Я вспомнил фотографию из квартиры Уго.
– Понимаю. Я лишь хочу безопасности для сына.
Он понизил голос и глубоко вздохнул в трубку.
– Трудно поверить, что у вас уже собственный ребенок. Когда я начал работать с вашим отцом, вам было семь лет.
Не «с», подумал я. «У». Но в его словах было что-то трогательное. Когда отец впервые привел его домой, познакомить с нами, Майкл принес мне подарок, Библию с оттиском моего имени. Он ошибочно полагал, что греческие католики принимают первое причастие в семилетнем возрасте, как и римские.
– Вы назвали сына в честь отца? – спросил он.
– Нет, в честь Симона.
Вся теплота враз пропала.
– Итак, к делу, – сказал он. – Я хотел сообщить вам, что встречался с этим куратором. С тем, которого убили.
Такого я не ожидал.
– С Уго?
– Он приходил к вашему брату в нунциатуру. Я с ним разговаривал всего один или два раза, но люди, которые сломали мне нос, считали, что я его знаю. Угрожали мне. Хотели знать, над чем он работает.
– Это… невозможно!
Наступила колючая тишина, словно Майкл принял мое замечание за насмешку.
– Что они вам сказали? – спросил я.
– Что он работает над выставкой, посвященной Святой плащанице. Это правда?
– Правда.
Майкл умолк. Может быть, он удивился, что плащаницу, после стольких лет молчания, вновь вытаскивают на свет. Или может быть, как все, кто читал этим летом газеты, он полагал, что выставка Уго связана с Диатессароном.
– Что они еще говорили?
– Что Ногара скрывает нечто найденное им и они хотят знать, что именно.
– Он ничего не скрывал. Что вы им сказали?
– Велел спросить вашего брата. Он тот человек, который наверняка знает ответ.
Я стиснул зубы.
– Вы рассказали им о Симоне?
– Они же с Ногарой были закадычные друзья.
– Майкл, я сам работал с Уго. Симон ничего не знает. Кто эти люди, которые с вами так поступили?
– Священники.
– Священники?!
Я и подумать не мог, что на подобное способен священнослужитель.
– Римляне, – сказал он, – не «бороды». Я предвосхищаю ваш следующий вопрос. Должно быть, следили за мной от самой нунциатуры.
Все утекало сквозь пальцы. Мотив, который я пытался воссоздать. Объяснение происшествия в Кастель-Гандольфо. Даже в Риме мало кто знал, что затевает Уго. Как такое могло произойти между священниками за тысячу миль отсюда?
– Поймали кого-нибудь? – спросил я.
– Секретариат начал расследование, но оно зашло в тупик.
Я предполагал, что взлом и убийство, если они связаны между собой, – дело рук одного человека. Теперь же видел, что здесь сообща работали два человека, а возможно, и больше. На это указывали факты, слишком мало времени прошло между происшествиями.
– Откуда они узнали, где вас найти? – спросил я.
Майкл задумался.
– Возможно, оттуда же, где и про вас. Угрожали кому-то, пока тот не сказал, где искать.
– Что вы имеете в виду?
– Мне кажется, вы поняли, – еще более колко сказал он.
По спине пробежал холодок.
– Это вы сказали им, где я живу?!
– Алекс, послушайте…
– Моего сына могли убить!
– Меня тоже могли убить! – прорычал он.
– И поэтому вы позволили им выследить Симона? И даже сказали, где его найти?
– Черта с два! Они уже все знали про вашего брата. На след Ногары они вышли главным образом через воскресные поездки Симона.
