Меня замутило. Становилось понятно, почему Майкл перезвонил мне, хотя сам же и прервал первый разговор. Чувствовал свою вину. Это он доложил, что Симон отсутствует на рабо те. И он оставил бумажный след, по которому мог пройти любой.
– Не впутывайте Симона, – сказал я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Отец всегда говорил, что Майкл подвержен резким перепадам настроения. – Он всего лишь помогал Уго.
Кажется, Майклу не приходило в голову, что он сам навлек на себя неприятности. Сдав Симона, он превратил себя в отправную точку для любого, кто пытался выследить Уго.
– Помогал Ногаре? – вскричал Майкл. – Это вам Симон сказал? – Он презрительно рассмеялся. – Этот парень просто профи. Его ждет неплохое будущее. Алекс, ваш брат лжет вам. Всем лжет. Он был на подхвате – всего лишь приглашал в Италию на выставку плащаницы своих восточных друзей.
Такого я не ожидал.
– Это неправда. С чего вы взяли?
– Послушайте, – кашлянул Майкл. – Я и так сказал больше, чем хотел. Идите и поговорите с братом. Пусть теперь он ответит на ваши вопросы.
Я был слишком взволнован, чтобы возразить.
– И еще, – прибавил он, – берегите сына. У меня такое впечатление, что эти люди не остановятся, пока не получат что хотят.
– Хорошо, – пообещал я. – Спасибо. За то, что перезвонили.
– Ну… да… У вас есть мой номер?
– Есть.
– Если Симон вам что-нибудь расскажет, отправьте мне пару слов. Он мне тоже задолжал кое-какие ответы.
Я ничего не сказал.
– Да, и звоните, если вам что-то понадобится.
Похоже, он искренне считал, что на Симона положиться нельзя.
– Майкл, с нами все будет в порядке.
– Да, – сказал он. – Я тоже на это надеюсь.
Когда я вернулся в «Казу», Лео встретил меня фразой:
– Твой дядя не шутил. – Он показал на дверь. – Прислали копа на замену, как только Мартелли потащился следом за тобой.
В холле два жандарма беседовали с монахиней-консьержкой.
Я вышел.
– Что-то случилось?
– Ничего, – ответил Мартелли. – Это агент Фонтана. Он будет дежурить ночью.
Но монахиня оглядела меня с ног до головы.
– Святой отец, мы не можем допустить, чтобы каждый постоялец приводил с собой двоих охранников. Вы здесь и так в безопасности.
– У меня иная ситуация, не такая, как у других постояльцев, – осторожно возразил я.
– О ситуации мне рассказывали, – сказала она. – Мы приняли все меры предосторожности.
Я не знал, что ответить. Зато знал Мартелли.
– Сестра, обратитесь к нашему начальству. Мы останемся, пока не изменят приказ.
В номере Лео торопливо собирал принесенные им тарелки.
– София эсэмэску прислала, – пояснил он. – Нам через час в больницу на осмотр. Как твой звонок?
– Нормально.
– Ничего не хочешь рассказать?
Хотел. Много чего. Но я пообещал Майклу молчать.
– Только не сейчас.
– Хорошо, я вернусь утром, – сказал он. – Понадобится что-нибудь раньше – звони.
Я поблагодарил, запер за ним дверь, потом на цыпочках пошел в спальню и сел рядом с Петросом.
Он крепко спал. Порозовевший лоб, влажная от пота челка. Рот приоткрылся, и казалось, вся его сила уходила на дыхание. Он измучился. Я недооценил, насколько сильно все эти события отразились на нем.
Мне вспомнилось, что сказал по телефону Майкл: нападавшие – священники. Абсурд. Духовенство применяет силу лишь против других конфессий, другой веры. Прошлогодняя драка христиан в Вифлееме произошла между армянами и греками. Католические священники в Турции становились жертвами насилия и раньше, но всегда претерпевали только от рук мусульман.
И все же у католических священнослужителей гораздо больше возможностей пробраться мимо охраны и сюда, и в Кастель-Гандольфо. Гораздо больше возможностей незамеченными войти в мою квартиру. Например, туринские священники могли заметить, что плащаницу убрали из капеллы, и пошли искать объяснение. Самое важное в рассказе Майкла – известие о том, что напавшие на него духовные лица искали информацию о выставке, поскольку, по их заявлению, Уго что-то скрывал. Был простой способ исключить этот вариант: заглянуть в днев ник Уго.
Заметки начинались с текста, который он вклеил изнутри на обложку: письмо, разосланное всем кураторам Ватиканских музеев.
