— Я тебя тоже люблю, глупый. Без всяких там чар, если что.
Она задрала голову, отыскивая его взгляд.
— Только вот кто-то говорил, что мороки со мной будет больше, чем удовольствия, — хитро улыбнувшись, напомнила она. — Я, конечно, очаровываю всех направо и налево, но… опыта у меня… немного… сам понимаешь…
Последние слова договаривала, покрывшись мурашками с ног до головы.
— Совсем не против заморочиться, — в тон ей, с притворной небрежностью, ответил Стейн и широко улыбнулся.
А потом лицо его сделалось серьезно. Пальцы скользнули по скулам Эмилии, нырнули в густые волосы, гладя, перебирая пряди. Затуманенный взгляд скользил по лицу. Стейн точно пытался вобрать в себя этот миг, навсегда запомнить его. Наклонился и коснулся губами виска. Замер, ожидая протеста. Милли затаила дыхание, но сама подалась навстречу.
Они оба застыли, как перед прыжком в пропасть. Если прыгнут — назад будет не повернуть.
Но ведь никогда не узнаешь, умеешь ли ты летать, пока не позволишь себе упасть.
— Да целуй уже! — прошептала Эмилия.
И они прыгнули. И взлетели.
