Простая и понятная простому люду идеология сенуситов, авторитет бескорыстного основателя братства привели к тому, что число завий росло не только в Ливии, но и в других странах Северной Африки. Завии сенуситов появились в Каире, Александрии, Хартуме и других городах. Но больше всего их было, разумеется, в Ливии. По свидетельству советского историка Н. П. Прошина, к концу XIX века только в Киренаике насчитывалось 45 завий, в Триполитании — 28, в Феццане и оазисе Куфра —21 завия[57]. Самое большое число обителей было в пустынных районах, где они создавались по инициативе шейхов племен и самого населения, и особенно в тех местах, где часто случались столкновения и междоусобицы, причем именно завии и их руководители брали на себя роль миротворцев. Часто обители возникали в оазисах и на пересечении караванных троп: именно здесь, где встречались кочевники и торговцы, нередко требовалось вмешательство авторитетного мусульманского богослова, чтобы погасить возникшую ссору либо скрепить достигнутую договоренность или сделку.
В Мурзуке, у подножия холма, на котором стоит средневековая крепость, мы встретили группу ливийцев, выходивших из мечети после пятничной молитвы. Пока мы заливали воду в радиатор перегретого мотора из предусмотрительно захваченной канистры, около нас остановилось несколько ливийцев. Слово за слово, и скоро мне удалось завести разговор на религиозную тему и о завии сенуситов, хотя от беседы о самом братстве они уклонились. И это вполне понятно. Ведь в в сегодняшней Ливии братство сенусия запрещено, и их святыни в оазисе Джагбуб на востоке страны разрушены.
Центром каждой завии была мечеть и кораническая школа при ней с одним-двумя учителями. Часто учителем являлся сам настоятель мечети — шейх или его заместитель. Национальный герой Ливии Омар Мухтар был настоятелем мечети в завии. В обязательном порядке обители имели комнаты для приезжих и бедных паломников. Впоследствии, по мере развития завий, они обрастали хозяйственными службами: складами провианта, конюшнями, лавками. Нередко главы местных племен, желая подчеркнуть свое благочестие, а иногда и заручиться поддержкой влиятельных богословов, строили при завии свои дома или передавали в ее пользование участок территории своего племени. Завия и все ее строения, включая колодцы и цистерны для воды, как бы далеко они ни находились, считались священным местом, где нельзя было применять оружие, затевать ссоры, совершать непристойные поступки, противоречащие канонам ислама и заветам пророка.
Орден сенусия удачно использовал уже сложившуюся в Северной Африке религиозную ситуацию. В этих районах глубокие корни пустил культ марабутов, прославившихся благочестивыми делами и приписывавших себе происхождение от какого-либо святого. Слово «марабут» происходит от «рибат» («крепость», «обитель»), Поэтому марабутом вначале называли воина-монаха, воителя за идеи ислама. Со временем марабуты объединялись в группы, сливались с местными племенами или селились на их территории, оказывая им услуги, защищая их караваны и колодцы. Среди марабутов пыли выдающиеся богословы и проповедники. Их могилы в оазисах, около колодцев и караванных троп с купольными гробницами были приспособлены к нуждам сенуситов. В отличие от официального ислама, относившегося с ревностью, а иногда и с явной неприязнью к этому противоречащему единобожию культу марабуьов, сенуситы выступили проповедниками их идей, став их духовными наследниками и последователями. Этому способствовало и то обстоятельство, что два видных богослова в Киренаике — Ахмед Сакури и Мартади Фаркаш — марабуты «биль барака», т. е. «носители власти с благословения Аллаха», поддерживали Мухаммеда ас-Сенуси. Впоследствии марабуты были включены в состав братства сенусия, которое удачно соединило влияние марабутов и авторитет Мухаммеда ас-Сенуси.
Таким образом, в XIX веке на территории Ливии, особенно в ее южных районах, включая Феццан, появилась могучая религиозно-светская организация.
Такая ситуация привела к тому, что количество марабутов, т. е. лиц, считавших своим долгом и основным занятием защищать ислам и его последователей, ныло довольно большим по отношению к остальному населению. В начале XX века в Триполитании и Феццана из 0,5 млн. жителей насчитывалось 114 тыс. марабутов. В самом Феццане, по данным на 1950 год, большая часть населения племен причисляла себя к марабутам. Так, в племени мегара, насчитывавшем 2600 человек, 1690 были марабутами, а из 2350 человек племени хасна 1665 составляли марабуты. При этом высокий процент марабутов был характерен не только для арабских племен Феццана, но и для туарегов: туарегское племя ораген (1050 человек) включало 800 марабутов, а 450 человек племени имангассатен — 210 марабутов. Стоит ли тогда удивляться тому, что влияние ислама и его предписания столь глубоко проникли в народные массы, а его каноны сегодня, как правило, отождествляются с племенными традициями местного населения?!
