Но больше всего здесь бронзовых предметов: шесть почти целых монет, десять фрагментов монет и кусочек бронзового, небольшого размера кольца. Лучше других сохранилась монета Галлиена, на которой император изображен в характерной для него солнечной короне. На двух других — он же, но в шлеме. Латинские буквы на монетах можно прочитать при достаточном навыке и терпении. Кольцо же интересно прежде всего своей замысловатой квадратной печаткой. Возможно, этим кольцом запечатывались письма или ставилось клеймо, скажем, на каком-нибудь глиняном изделии. Часть этих предметов, которые я получил от Олеся, были найдены им в том самом месте, о котором он писал мне с таким знанием дела.
…Мы с Олесем Костенком выезжаем из Мисураты. Через 40 километров дорога сворачивает к морю, здесь и находится его площадка. Голубой щит указывает, что перед нами — рыболовецкий кооператив Зурейк. Зурейк — небольшая деревня, расположенная на берегу моря. Большое продолговатое помещение капитальной постройки с трубой, несколько домов из кирпича, школа, магазин, как обычно, со скучающим продавцом в дверях — таков сегодня Зурейк. Но мы едем дальше параллельно морю и, миновав несколько домов и зеленых полей, выскакиваем на побережье, замусоренное целлофановыми пакетами и пластмассовыми бутылками из-под жидкого мыла и бытовых химикалий. Выходим из машины, и Олесь с торжественным видом начинает:
— Вот здесь мной открыто несколько ниш с захоронениями, которые мы сейчас и осмотрим.
Спрыгиваем в круглую яму, куда предприимчивый ливиец уже успел сбросить целый самосвал строительного мусора, и Олесь зажигает свечу. В яме в разные стороны расходятся тесные ходы-коридоры. На животе проползаем в наиболее широкий коридор. Олесь показывает могилу, выложенную камнями, и рассказывает, что именно здесь он нашел человеческий скелет, который при прикосновении рассыпался в прах. Никаких украшений или предметов в склепе не обнаружено. Над этой могилой, могилой взрослого человека, находится несколько небольших ячеек, в которых, по словам Олеся, скорее всего были захоронены дети. Ползем дальше, и картина повторяется: склеп взрослого человека, выдолбленный в мягком песчанике, и чуть выше — три-четыре маленькие лакуны (углубления). Олесь утверждает, что это захоронение напоминает захоронения в Киево-Печерской лавре. Я же вспоминаю катакомбы первых христиан в египетской Александрии, хотя маленькие лакуны вокруг могил взрослых вызывают много вопросов.
Выбираемся на чистый воздух и поднимаемся на высокую скалу, обрывающуюся к морю. Скорее всего здесь была одна из стоянок финикийских или греческих мореходов, которая потом была освоена другими поселенцами. Как известно, торговля всегда была двигателем финикийской колонизации. Колонизация развивалась в остром соперничестве не только с греками, но и между самими финикийскими городами на территории Восточного Средиземноморья. Поэтому как в самой Финикии, так и в Северной Африке каждый город представлял собой крепость, причем предпочтение отдавалось морской крепости, построенной на острове или полуострове, отбитом от материка либо каналом, либо высокой крепостной стеной. В этом отношении образцовым городом считался Тир, основанный на небольшом скалистом островке, который в X столетии до нашей эры усилиями царя Хирама был несколько расширен искусственной насыпью. Тир считался неприступной крепостью. Однако Александр Македонский в 332 году до нашей эры захватил Тир, лишив его единственного преимущества перед большой сухопутной армией: солдаты Александра насыпали дамбу и, соединив остров с сушей, взяли его приступом.
Финикийцы при выборе колоний и строительстве в них крепостей строго следовали принципам сооружения своих основных городов, таких, как Библ, Тир и Сидон. На островках, например, располагались колония Мотия в Сицилии и город Гадир (Гадес) в Испании. На африканском берегу Столпов Мелькарта (финикийское название Гибралтарского пролива, имеющего еще греческое имя — Столпы Геракла и латинское — Геркулесовы Столпы) финикийцы построили город Абила. Следы финикийских сооружений найдены и на марокканском острове Магадор. В этом отношении выбор местоположения Карфагена был весьма удачным: он лежал в углу большого залива и фактически находился на полуострове.
Осмотр городов ливийского побережья подтверждает, что финикийцы и здесь при строительстве своих укреплений соблюдали все необходимые меры предосторожности. Например, Зурейк расположен на высокой скале, три склона которой круто обрываются в море и лишь один, восточный, полого спускается к песчаному пляжу. Здесь, на этом пологом склоне, также находились захоронения.
