Иду вдоль вади, начиная с его верховья. На первой картине вижу реалистическое изображение страуса, рядом — какая-то большая птица, похожая тоже на страуса, а ниже нарисованы две дрофы. Под этими дрофами вижу еще двух страусов, которые вычищены уже после того, как были нанесены рисунки. Дело в том, что все картины наносились в виде контура на известняковой стене вади скорее всего осколком более прочного камня. Бороздки контура имеют разную глубину, но в целом довольно хорошо проработаны. Два страуса первой картины вычищены, вероятно, совсем недавно, с тем чтобы получить четкое изображение на фотографиях. Другие рисунки покрыты пустынным загаром и не тронуты.
Меня все время интересовал вопрос, каким орудием наносил этот контурный рисунок древний художник. В Южном Йемене я посетил город Мукейрас и расположенные по соседству развалины древнего города. Среди огромных плит были и такие, на которых были нанесены крупные буквы химьяритского алфавита. Эти надписи делались другой, более твердой породой — диоритом, который при расколе дает раковистый излом. Когда каменный резец тупится, его просто выбрасывают, и со временем он превращается в обыкновенный камень. Таким резцом древнего художника в вади Барджуж вполне могли быть черные камни-булыжники с лавового поля. Предположить, что древний художник таскал с собой на перегруженных верблюдах специальные рубила, вряд ли возможно.
Прыгая с камня на камень, я двигаюсь вдоль галереи, протянувшейся почти на 500 метров. Вот изображение быка или буйвола, рядом вижу схематическое изображение человека, ниже — козы и овцы. Другая картина — зебу с горбом на шее и холке и с огромными крутыми рогами. Может быть, этих животных имел в виду Геродот, говоря, что они ходят задом, чтобы не упираться в землю закрученными вперед рогами. На этой же картине помещен большой слон, конец хобота которого отколот явно совсем недавно, и около скола хобота — длинношеий жираф, тело которого разрисовано квадратиками.
Таким образом, среди наиболее частых персонажей галерей фигурируют представители африканской фауны — дикой и домашней. К первой можно отнести слонов, жирафов, носорогов, крокодилов, страусов, дроф, ко второй — зебу, овец, коз, ослов. Картины идут вперемежку, на разной высоте, без видимого порядка вплоть до небольшой расселины, которая разделяет вади на две части, причем нижняя часть вади не имеет рисунков, хотя плоских участков стены здесь не меньше, чем в верхней части. Я пытаюсь все-таки понять, почему галерея разместилась только в одной части вади. И вдруг понимаю, что именно там, где растет десяток невысоких деревьев, было самое удобное место для отдыха каравана — людей и верблюдов. И пока с животных снимали поклажу, разводили костры и готовили чай, один из караванщиков, взяв в руки черный камень, царапал на мягком известняке или контур слона либо домашнего животного, или же какие-то знаки.
Дело в том, что некоторые картины сопровождаются непонятными на первый взгляд знаками, которые при ближайшем рассмотрении оказываются буквами туарегского геометрического алфавита тифинаг. Точки, как бы служащие контуром различных фигур, квадрат, треугольник, окружности с точкой в середине и без нее, знак плюс, крест, параллельные линии и др. — все эти знаки в привязке к изображениям, видимо, несут какую-то информацию, интересную или важную для других караванщиков, идущих в гом же или противоположном направлении.
Осмотр картинной галереи окончен. Обратный путь домой, как обычно, занимает меньше времени. Мы едем другой дорогой, вдоль линии высоковольтных передач. У первой опоры встречаем полицейского, который мягко, больше для порядка, отчитывает нас за задержку, и мчимся дальше, поднимая клубы пыли, к шоссейной дороге. И вдруг Рони, наш караван-баши, предлагает посмотреть окаменелые деревья. Спускаемся с полотна дороги и упираемся в черный скалистый холм, в расщелинах которого лежит огромный, разбитый на куски ствол ископаемого дерева. На кусках видна фактура древесины, но это — камни, куски известковых соединений, крепкие, звенящие от удара друг о друга.
Как объясняют геологи, во влажный период, когда Сахара была покрыта лесами, эти деревья падали в вади или мелководные заливы моря и соленых озер и, пропитываясь перенасыщенными известковыми соединениями, превращались в каменные глыбы. Болгарские специалисты говорили, что в Сахаре, в некоторых вади и прилегающих к ним низких участках, они находили целые завалы таких окаменелых деревьев. Куски таких деревьев считаются самым желанным сахарским сувениром, однако их запрещают вывозить из Ливии.
