Приближается полдень, и резкий, порывистый ветер с грохотом гоняет по двору пустую консервную банку. Выходим из дома и видим, что песок на дюнной горе, где застряла автомашина, начинает опасно завихриться. Наши провожатые уже волнуются: обратную дорогу будет трудно найти, так как песок занесет огромные «восьмерки», которые мы рисовали автомашинами на ровных пространствах по дороге к озерам. Али тоже смотрит на небо, усмиряет консервную банку и даже не уговаривает нас остаться. Всем ясно, что нужно спешить и, если мы не тронемся в обратный путь в ближайшие полчаса, нам придется оставаться до следующего утра.
Наши «джипы» пробиваются назад, в Джерму, сквозь песчаную пургу. «Восьмерки» уже занесены, но водители угадывают путь по каким-то неведомым мне приметам. Видимость очень низкая. (Вспоминаю, что во время пыльной бури в апреле 1979 года в прибрежном районе Мерса-эль-Брега видимость, по данным наших специалистов, составляла всего 50 метров.) Только сейчас, оказавшись в закрытом металлическом кузове японского вездехода, едущего по пустыне, я вдруг понял, какое значение имеет закрепление движущихся песков, которые наступают на плодородные земли (спорной Африки и ежегодно отбирают у человека гысячи гектаров плодородных земель.
Борьба с этим национальным бедствием ведется в разных странах различными способами. В Ливии предпринимались попытки закрепления песков путем разбрызгивания нефти и ее отходов, однако эти меры не получили широкого развития в силу опасности нарушения экологического равновесия и токсичности нефти. ('обственно говоря, закрепление песков осуществляется только на побережье Ливии. Делать это в Сахаре безнадежно.
Как мне стало известно уже в Триполи, для закрепления песков используются псаммофиты (греч. psámnios — «песок», phyton — «растение»), приспособленные к жизни на подвижных песках. Густая сеть полос псаммофитов укрепляет рельеф, задерживает передвижение песка и выдувание почвы. Однако эти заградители эффективны лишь в течение 10–12 лет. Наиболее прочное закрепление песчаных дюн обеспечивается благодаря посадкам различных видов акаций, эвкалиптов и касторового дерева
Дорога в Джерму явно затягивается. Один подъем берем с третьего раза, изрядно намучившись с машиной, которая, выскочив на гребень, легла на него брюхом и повисла всеми четырьмя колесами в воздухе. Желтый песок забивает нос, рот, глаза, а мы с остервенением пытаемся поставить злополучный вездеход на колеса. Едем дальше. Вскоре на горизонте появляется темная полоска гор, протянувшихся вдоль шоссейной дороги в Джерму, потом стали различимы опоры электропередачи и финиковые пальмы. Еще несколько минут — теперь мы уже подкачиваем спущенные в начале пути шины.
В предпоследний день пребывания в Джерме нам предстоит посетить по меньшей мере еще три исторических объекта: музей Джермы, некрополь и раскопки цитадели.
Музей расположен в небольшом одноэтажном здании между бензоколонкой и лагерем болгарской фирмы. У входа нас встречает дед в длинном бурнусе. У него седая борода и огромные грубые руки. Пожав протянутую им руку, я чувствую, что этому человеку чаще приходилось держать мотыгу, чем баранку автомобиля или карандаш конторского служащего.
Здание музея имеет вид буквы «Г». В его короткой части собраны предметы, найденные здесь, в районе Джермы, во время раскопок: каменные наконечники стрел и копий, керамические сосуды. В углу строения находится макет круглой могилы с человеческим скелетом. В могиле — несколько глиняных горшков и масляная лампа, которые необходимы были покойнику для путешествия в загробный мир, а также три глиняные амфоры, миски и каменный поднос с четырьмя углублениями для пищи. В длинной части строения на стенах висит несколько картин на исторические темы, под стеклом выставлены наборы средневековых арабских монет. В общем это обыкновенный музей небольшого провинциального арабского городка. Дед еще работает киоскером и продает различные выпуски издаваемой в Триполи «Libiya antiqua».
Осматриваем некрополь, где погребены цари и знатные гараманты. Круглые неглубокие ямы некрополя, выложенные камнем, по-видимому, имели такие же примитивные каменные надгробия. Судя по музею и погребению, уровень материальной культуры гарамантов был чрезвычайно низок.
