Хотя отверстие вызывало то же желание, что и край утеса, приглашая ее подойти и заглянуть в его глубины, она поборола это искушение и остановилась, не дойдя до него один-два ярда. В воздухе стоял тошнотворный, хотя и не очень сильный, запах. То ли колодец давно не использовался по назначению, то ли его обитатели слишком далеко внизу.
Удовлетворив свое любопытство, она огляделась вокруг в поисках наилучшего выхода. Выходов было восемь-девять, считая колодец, - и сначала она оказалась на улице, симметричной той, по которой она пришла сюда. Улица была темной и дымной, и Юдит собралась уже было отправиться в. путь по ней, но заметила вдалеке обширные завалы. Она двинулась к следующему выходу, но и там улица была заблокирована, а в нескольких местах горели груды деревянных обломков. В тот момент, когда она направилась к третьим воротам, за спиной у нее раздался голос Дауда. Она обернулась. Он стоял по другую сторону от колодца, слегка склонив голову набок с выражением напускной строгости, словно отец, который столкнулся с ребенком, прогуливающим школу.
- Ну разве я тебя не предупреждал? - сказал он. - Я знаю эти улицы...
- Я это уже слышала.
- Не так уж и плохо, что ты пришла сюда, - сказал он, направляясь к ней ленивой походкой. - Это сэкономит мне одного жучка.
- Почему ты желаешь мне зла? - спросила она.
- Я могу задать тебе тот же самый вопрос, - сказал он. - Ведь правда? Тебе нравится, когда мне бывает больно. А еще больше ты была бы рада причинять эту боль своею собственной рукой. Признаешь это?
- Признаю.
- Ну вот. Что ж, разве плохой из меня исповедник? А ведь это только начало. У тебя есть какие-то тайны, о существовании которых я даже не подозревал. - С этими словами он поднял руку и очертил в воздухе круг. - Теперь я начинаю понимать совершенство всей этой истории. Круг замыкается, и все возвращается к тому, с чего начиналось. А именно - к ней. Или к тебе, что одно и то же.
- Мы близнецы? - спросила Юдит. - В этом дело?
- Это вовсе не так банально, дорогуша. И далеко не так естественно. Я оскорбил тебя, назвав тебя тенью. Ты - гораздо более удивительное существо. Ты... - Он запнулся. - ... нет, подожди-ка. Это несправедливо. Я рассказываю тебе все, что знаю, и ничего не получаю взамен.
- Я ничего не знаю, - сказала Юдит. - Но я хочу знать.
Дауд остановился и подобрал цветок - один из немногих, до сих пор не увядших.
- Но то, что известно Кезуар, знаешь и ты, - сказал он. - Во всяком случае о том, в чем была причина неудачи.
- Неудачи чего?
- Примирения. Ты была там. Конечно, я знаю, ты считаешь себя невинным наблюдателем, но никто из тех, кто был замешан в это, - слышишь, никто! - не может быть назван невиновным. Ни Эстабрук, ни Годольфин, ни Миляга со своим мистифом. Списки их грехов такие же длинные, как и их руки.
- И даже ты? - спросила она.
- Ну нет, со мной другая история, - вздохнул он, нюхая цветок. - Я принадлежу к актерской братии. Я подделываю свои восторги. Мне нравится изменять мир, но цель для меня - всегда развлечение. А вы, вы - любовники... - Он произнес это слово с особенным презрением, - ... которым абсолютно наплевать на мир, когда вас обуревает страсть. Вы и есть те, кто сжигает города и рассеивает народы. Вы - основная движущая сила трагедии, но в большинстве случаев вы об этом даже не подозреваете. Так что же делать представителю актерского племени, если он хочет, чтобы его принимали всерьез? Я тебе объясню. Он должен научиться так хорошо подделывать чувства, чтобы ему позволили сойти со сцены в реальный мир. Для того, чтобы оказаться на том месте, которое я занимаю сейчас, мне потребовалось много репетиций, поверь мне. Знаешь, я начинал с малого. С очень малого. Вестник. Копьеносец. Однажды я сводничал для Незримого, но это была роль только на одну ночь. А потом мне снова пришлось обслуживать любовников...
- Вроде Оскара?
- Вроде Оскара.
- Ты ненавидел его, не правда ли?
- Нет, мне просто надоело - и он, и вся его семья. Он был так похож на своего отца и на отца своего отца, и так далее, вплоть до чокнутого Джошуа. Мной овладело нетерпение. Я знал, что жизнь в конце концов опишет круг, и у меня появится шанс, но я так устал ждать и иногда позволял себе это показывать.
- И ты устроил заговор.
- Ну разумеется. Мне хотелось подтолкнуть события к моменту моего... освобождения. Все было рассчитано. Но ты же понимаешь, таков уж я есть артист с душой бухгалтера.
- Это ты нанял Пая, чтобы убить меня?
- Без всякого умысла, - сказал Дауд. - Я привел в движение кое-какие рычаги, но я никогда не думал, что у этого будут такие далеко идущие последствия. Я даже не знал, что мистиф жив. Но когда события закрутились, я стал понимать, какая предопределенность заключена в их ходе. Сначала появление Пая. Потом вы встречаетесь с Годольфином и сходите с ума от одного только вида друг друга. Все это было предрешено. Собственно говоря, для этого ты и появилась на свет. Кстати, ты скучаешь по нему? Скажи правду.
- Я едва ли хоть раз о нем подумала, - ответила она, удивляясь тому, что это действительно так.
