- Разумеется, я прощу тебя, - сказал он. - За этим я и пришел сюда.
Юдит была уже готова вывести Кезуар из заблуждения, но заметила, что спектакль Дауда отвлекает ослепителя от его жертвы.
- Скажи мне, кто ты, дитя мое? - сказал Дауд.
- Не делай вид, что ты не знаешь, кто она, твою мать! - рявкнул ослепитель. - Кезуар! Это же Кезуар, едрит ее налево!
Дауд оглянулся на Юдит. На лице его отразилось не столько потрясение, сколько прозрение. Потом он снова перевел взгляд на ослепителя.
- Так оно и есть, - сказал он.
- Ты не хуже меня знаешь, что она сделала, - сказал ослепитель. - Она заслужила наказание и покруче.
- Покруче, ты думаешь? - переспросил Дауд, продолжая двигаться навстречу ослепителю, который нервно перекладывал нож из одной руки в другую, словно почувствовав, что жестокость Дауда превосходит его собственную раз в сто.
- И что бы такое сделал покруче? - спросил Дауд.
- То же самое, что она делала с другими, много-много раз.
- Ты думаешь, она делала это сама?
- Но ведь и она отвечает за это? Кому какое дело, что там происходит у них наверху? Но исчезают люди, а потом находят их расчлененные трупы... - Он выдавил слабую, нервную улыбку. - ... вы же знаете, что она заслужила это.
- А ты? - спросил Дауд. - Что ты заслужил?
- Я не говорю, что я герой, - сказал ослепитель. - Я просто считаю, что она заслужила это.
- Понятно, - сказал Дауд.
С того места, где находилась Юдит, о том, что случилось дальше, можно было судить скорее по косвенным предположениям. Она видела, как мучитель Кезуар попятился от Дауда с выражением отвращения и испуга на лице; потом она увидела, как он бросился вперед, судя по всему намереваясь вонзить Дауду в сердце нож. Во время своего выпада он оказался в сфере досягаемости жучков, и прежде чем его клинок коснулся плоти Дауда, они, видимо, прыгнули на него, так как он отпрянул с воплем ужаса, зажимая свободной рукой лицо. То, что за этим последовало, Юдит уже приходилось видеть. Ослепитель стал скрести пальцами глаза, ноздри и губы. Жучки начали свою разрушительную работу внутри его организма, и ноги отказали ему. Упав у ног Дауда, он забился на земле в припадке ярости и боли и в конце концов засунул нож себе в рот, пытаясь выковырять пожирающих его тварей, За этим занятием смерть и застигла его. Рука упала вниз, а лезвие осталось во рту, словно он поперхнулся им.
- Все кончено, - сказал Дауд Кезуар, которая лежала на земле в нескольких ярдах от трупа своего мучителя, обхватив руками свои дрожащие плечи. - Больше он не причинит тебе никакого вреда.
- Благодарю тебя, Господь.
- Эти обвинения, которые он предъявил тебе, дитя мое?..
- Да.
- Эти ужасные обвинения...
- Да.
- Они справедливы?
- Да, - сказала Кезуар. - Я хочу исповедовать все свои грехи, прежде чем умру. Вы выслушаете меня?
- Выслушаю, - сказал Дауд, источая великодушие.
Юдит уже устала от роли простой свидетельницы происходящих событий и теперь направилась к Кезуар и ее исповеднику, но Дауд услышал ее шаги, обернулся и покачал головой.
- Я согрешила, мой Господь Иисус, - сказала Кезуар. - На совести моей столько грехов. Я умоляю тебя о прощении.
Не столько отпор Дауда, сколько отчаяние, которое слышалось в голосе ее сестры, удержало Юдит от того, чтобы обнаружить перед ней свое присутствие. Страдания Кезуар достигли высшей точки, и какое право имела Юдит отказать ей в общении с неким милостивым духом, которого она себе вообразила? Конечно, Дауд вовсе не был Христом, как это представлялось Кезуар, но имело ли это какое-нибудь значение? К чему может привести разоблачение Отца Исповедника, кроме как к новым страданиям несчастной?
Дауд опустился на колени перед Кезуар и взял ее на руки, продемонстрировав такую способность к нежности или, во всяком случае, к ее имитации, которой Юдит за ним никогда не подозревала. Что же касается Кезуар, то ею, несмотря на Раны, овладело блаженство. Она вцепилась в пиджак Дауда и продолжала благодарить его снова и снова за его безмерную доброту. Он мягко сказал ей, что нет никакой необходимости перечислять свои преступления вслух.
- Они в твоем сердце, и я вижу их там, - сказал он. - И я прощаю тебя. Расскажи мне лучше теперь о своем муже. Где он? Почему он не пришел вместе с тобой, чтобы просить прощения?
- Он не верил в то, что ты здесь, - сказала Кезуар. - Я говорила ему, что видела тебя в гавани, но у него нет веры.
- Совсем?
- Только в себя самого, - горько сказала она.
Задавая ей все новые вопросы, Дауд принялся покачиваться взад и вперед, внимание его было настолько сосредоточено на его жертве, что он не заметил приближения Юдит. Она позавидовала Дауду, держащему Кезуар в своих объятиях. Хотелось бы ей быть на его месте.
- А кто твой муж? - спрашивал у нее Дауд.
- Ты знаешь, кто он, - отвечала Кезуар. - Он - Автарх. Он управляет Имаджикой.
- Но ведь он не всегда был Автархом?
- Да.
- Так кем же он был раньше? - поинтересовался Дауд. - Обычным человеком?
- Нет, - сказала она. - Не думаю, чтобы он когда-нибудь был обычным человеком. Но я не помню точно.
Он перестал покачивать ее.
