- Тогда они будут миротворцами (Отсылка к евангельскому тексту: "Блаженны миротворцы; ибо они будут наречены сынами Божиими" (Матф. 5, 9) - прим. перев. Отсылка к евангельскому тексту: "Блаженны миротворцы; ибо они будут наречены сынами Божиими" (Матф. 5, 9) - прим. перев.).
- Почему бы и нет? Они разнесут повсюду счастливые вести.
Миляга кивнул.
- Мне это нравится, - сказал он. - Им это тоже придется по душе.
- Тогда отправимся на поиски Юдит?
- По-моему, самое время. Только сначала мне надо пойти попрощаться.
В свете занимающегося утра они двинулись обратно, и когда они вновь оказались под мостом, тени из черных уже успели превратиться в серо-синие. Несколько лучей уже пробились сквозь лабиринт бетонных конструкций и подбирались к воротам сада.
- Куда ты ходил? - спросил Ирландец, поджидавший Маляра у ворот. - Мы уж думали, ты смылся.
- Я хочу, чтобы вы познакомились с моим другом, - сказал Миляга. - Это Клем. Клем, это Ирландец, а это Кэрол и Бенедикт. Где Понедельник?
- Спит, - сказал Бенедикт, - тот самый негр, что стоял на часах.
- А как твое полное имя? - спросила Кэрол.
- Клемент.
- Я тебя раньше видела, - сказала она. - Это ты притаскивал бесплатный суп, а? Ну точно, ты. У меня хорошая память на лица.
Миляга провел Клема в сад. Пламя почти погасло, но жара от углей было вполне достаточно, чтобы отогреть замерзшие пальцы. Он присел на корточки рядом с костром, поворошил угли палкой, пытаясь воскресить угасшее пламя, и поманил Клема поближе. Но наклонившись, чтобы присесть у костра, Клем внезапно замер.
- В чем дело? - спросил Миляга.
Клем перевел взгляд с костра на спящие вокруг груды тряпья. Двадцать или даже больше людей до сих пор видели сны, хотя солнечный свет уже подползал к их логову.
- Прислушайся, - сказал он.
Один из спящих смеялся тихим, едва слышным смехом.
- Кто это там? - спросил Миляга. Звук оказался заразительным, и на лице у него тоже появилась улыбка.
- Это Тэйлор, - сказал Клем.
- Здесь нет человека по имени Тэйлор, - сказал Бенедикт.
- И все-таки он здесь, - ответил Клем.
Миляга поднялся и оглядел спящих. В дальнем углу сада лежа на спине спал Понедельник, едва прикрытый одеялом, из-под которого высовывалась его забрызганная краской одежда. Луч утреннего солнца отыскал свой прямой, ослепительный путь между бетонными колоннами и уперся ему в грудь, захватив также подбородок и бледные губы. Понедельник смеялся, словно эта позолота была щекотной.
- Это и есть тот парень, который писал со мной картины, - сказал Миляга.
- Понедельник, - вспомнил Клем.
- Точно.
Клем прошел между спящими телами и приблизился к мальчику. Миляга последовал за ним, но еще до того, как он приблизился к спящему, смех прекратился. Улыбка, однако, не сходила с лица Понедельника, а солнце тем временем добралось до волосков над его верхней губой. Глаза его были закрыты, но когда он заговорил, можно было подумать, что он видит.
- Смотрите-ка, Миляга, - сказал он. - Путешественник вернулся. Вот это да, черт возьми, я просто потрясен.
Это был не совсем голос Тэйлора - все-таки гортань, в которой он зарождался, была на двадцать лет моложе, но модуляции были его, наравне с лукавой доброжелательностью интонации.
- Я полагаю, Клем уже успел рассказать тебе, что я болтаюсь здесь поблизости.
- Конечно, - сказал Клем.
- Странные времена, а? Я всегда говорил, что родился не в тот век. А умер, похоже, как раз в самое время. Не знаешь где найдешь, где потеряешь.
- Ну и вопросы у тебя, Миляга. Ты ведь Маэстро, а не я - тебе на них и отвечать.
- Я, Маэстро?
- Он все еще вспоминает, Тэй, - пояснил Клем.
- Ну, тогда ему надо поторопиться, - сказал Тэйлор. - Каникулы кончились, Миляга. А теперь пора приниматься за работу. Если ты облажаешься, нас всех ждет такая черная дыра... А если она проглотит нас... - Улыбка сползла с лица Понедельника, - ... если она проглотит нас, то больше не будет никаких духов в солнечном свете, потому что света вообще не будет. Кстати сказать, где твой подчиненный дух?
- Кто?
- Мистиф, кто же еще.
Дыхание Миляги убыстрилось.
- Ты раз потерял его, и я отправился на его поиски. Я тоже его нашел, когда он оплакивал своих детей. Вспоминаешь теперь?
- Кто это был? - спросил Клем.
- Ты ни разу с ним не встречался, - сказал Тэйлор. - Увидел бы, запомнил бы на всю жизнь.
- По-моему, Миляга забыл, - сказал Клем, глядя на встревоженное лицо Маэстро.
- Ну нет, мистиф по-прежнему у него в голове, - сказал Тэйлор. - Раз увидишь, никогда не забудешь. Ну, давай, Миляга. Назови его имя, сделай это для меня. Оно же вертится у тебя на кончике языка.
Лицо Миляги исказилось от боли.
- Ведь это любовь всей твоей жизни, Миляга, - продолжал свои увещевания Тэйлор. - Назови его. Ну, давай же. Назови его. Я заклинаю тебя.
Миляга напрягся и беззвучно пошевелил губами. Но наконец его горло сдалось и выпустило своего пленника.
- Пай... - прошептал он.
Улыбка Тэйлора появилась на губах Понедельника.
- Да...
- Пай-о-па.
- Ну, что я тебе говорил! Раз увидишь, никогда не забудешь.
