Однако были и хорошие новости. Когда на горизонте показались обломки лагеря Голодарей, стало ясно, что одиночество им не грозит. Группа людей человек в тридцать несла свою вахту у Просвета. Один из них заметил приближение Миляги и Понедельника и поделился своим открытием с остальными. В тот же миг еще один человек вскочил и со всех ног кинулся им навстречу.
- Маэстро! Маэстро! - кричал он на бегу.
Разумеется, это был Чика Джекин. Появление Миляги привело его в настоящий экстаз, но после того как поток приветствий иссяк, разговор принял мрачный оборот.
- В чем была наша ошибка, Маэстро? - спросил Чика. - Ведь все должно было быть иначе, верно?
Миляга устало объяснил, попеременно ввергая Чику то в удивление, то в ужас.
- Так Хапексамендиос мертв?
- Да, мертв. Весь Первый Доминион был Его телом, и теперь оно разлагается.
- А что случится, когда рухнет Просвет?
- Кто знает? Боюсь, с той стороны достаточно гнили, чтобы отравить Второй от края до края.
- И каков же ваш план? - поинтересовался Чика.
- У меня его нет.
На лице Чики отразилось полное смятение.
- Но вы проделали такой огромный путь, чтобы попасть сюда! Ведь что-то вас сюда привело?
- Мне жаль тебя разочаровывать, - ответил Миляга, - но дело в том, что мне просто некуда больше пойти. - Он перевел взгляд на Просвет. - Хапексамендиос был моим Отцом, Люциус. Должно быть, в глубине души я верю, что мое место рядом с Ним, в Первом Доминионе.
- Прошу прощения, Босс, могу я вставить словечко... - вмешался Понедельник.
- Да.
- По-моему, то, что ты говоришь, - это чушь собачья.
- Если вы войдете туда, то войду и я, - сказал Чика Джекин. - Хочу все посмотреть своими глазами. Повидать мертвого Бога - это не пустяк. Будет о чем рассказать детям, а?
- Детям?
- Ну у меня ведь только два выхода: заводить детей или писать мемуары. Но на второе у меня не хватит терпения.
- Это у тебя-то? - спросил Миляга. - У человека, который прождал две тысячи лет? У тебя нет терпения?
- Было, да все вышло, - сказал Чика. - Я хочу жить, Маэстро.
- Тебя нельзя за это упрекнуть.
- Но сначала я хочу увидеть Первый Доминион.
К этому моменту они оказались уже совсем рядом с Просветом, и пока Чика Джекин пошел объяснять своим товарищам, что они собираются сделать вместе с Маэстро, Понедельник вновь принялся высказывать свое мнение по поводу предстоящего мероприятия.
- Не делай этого, Босс, - сказал он. - Ты этим ничего не докажешь. Я знаю, что ты разозлился на этих козлов, из-за того что они не устроили гулянку в твою честь в этом вшивом Изорддеррексе, но знаешь что, давай-ка трахнем их в жопу, или нет, лучше не стоит. Пусть трахаются со своими рыбами...
Миляга положил руки Понедельнику на плечи.
- Не волнуйся, - сказал он. - Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством.
- Так куда ж тогда спешить? Ты как выжатый лимон, Босс. Поспи. Поешь чего-нибудь. Наберись сил. А завтра поглядим.
- Я в полном порядке, - сказал Миляга. - К тому же со мной мой талисман.
- Какой талисман?
Миляга разжал ладонь и показал Понедельнику синий камень.
- Какое-то трахнутое яйцо?
- Яйцо, говоришь? - сказал Миляга, подбросив камушек на ладони. - Что ж, может, ты и прав.
Он во второй раз подбросил его в воздух, и оно взлетело куда выше, чем можно было ожидать, исходя из силы броска. В верхней точке траектории оно застыло, на мгновение бросив вызов силе тяготения. Падая вниз, оно принесло с собой легкий дождь мельчайшей водяной пыли, охладившей их поднятые кверху лица.
Понедельник застонал от удовольствия.
- Дожди из ниоткуда, - сказал он. - Я помню этот фокус.
Миляга оставил его смывать грязь со своего лица и двинулся к Чике Джекину, который к тому времени уже закончил свои объяснения. Его товарищи отступили назад, с тревогой наблюдая за двумя Маэстро.
- Они думают, что мы погибнем, - объяснил Чика.
- Вполне возможно, что они не ошибаются, - спокойно сказал Миляга. - Ты уверен, что действительно хочешь пойти со мной?
- Абсолютно.
После этого они ступили на ничейную землю, лежащую между твердой реальностью Второго Доминиона и пустотой Просвета. Один из друзей Джекина стал что-то отчаянно кричать им вслед. Его вопли были подхвачены еще несколькими людьми, но в поднявшемся гвалте невозможно было разобрать ни единого слова. Джекин приостановился и обернулся на своих товарищей. Миляга не стал подгонять его и, не обращая внимания на крики, ускорил шаг. Облако Просвета сгустилось вокруг него, и запах разложения ударил ему в ноздри. Однако он оказался к этому готов и вместо того, чтобы задержать дыхание, вдохнул зловоние полной грудью.
За спиной у него раздался еще один крик, который на этот раз исходил от самого Джекина и был полон не столько тревоги, сколько изумления. Это пробудило его любопытство, и он обернулся, стараясь отыскать Чику, но пустота Просвета уже разделила их. Миляга нетерпеливо двинулся дальше. Какая-то неудержимая сила, природы которой он не понимал, влекла его вперед. Его усталая поступь неожиданно стала легкой, а сердце забилось быстрее.
