Не успели они исчезнуть в зарослях, как Миляга повернулся к двери, раздвинул пальцами прохладный занавес и шагнул внутрь. После всего изобилия жизни снаружи строгость и масштаб открывшегося помещения потрясли его. Впервые за свое путешествие по преображенному дворцу он оказался в месте, где еще жил дух безумного честолюбия его брата. В зале виднелось лишь несколько зеленых побегов, и совсем не было ручьев, за исключением жидкой двери у него за спиной и такой же арки в противоположном конце. Однако Богини преобразили и эти покои. В стенах зала, прежде лишенных окон, теперь повсюду виднелись отверстия, превращая его в соты, пронизанные мягким вечерним светом. Из мебели в зале был только один стул, неподалеку от арки. Держа на коленях грудного младенца, на стуле сидела Юдит. Когда Миляга вошел, она оторвала взгляд от ребенка и посмотрела на него с улыбкой.
- А я уж начала думать, что ты заблудился, - сказала она.
Голос ее звучал легко и светло - едва ли не в буквальном смысле этого слова. Когда она говорила, лучи, проникавшие сквозь отверстия в стенах, вспыхивали ярче.
- Я и не знал, что ты меня ждала, - сказал он.
- Мне это было совсем не в тягость, - сказала она. - Ты не мог бы подойти поближе?
Пока он шел через залу, она сказала:
- Сначала я не думала, что ты последуешь за нами, но потом мне пришло в голову, что ты обязательно захочешь увидеть ребенка.
- Честно говоря... о ребенке я не думал.
- Зато она о тебе думала, - сказала Юдит без малейшего упрека в голосе.
Девочка у нее на коленях не могла быть старше нескольких недель, но, подобно деревьям и цветам, развивалась очень быстро. Она не лежала, а скорее сидела, крепко вцепившись своей сильной ручкой в длинные волосы матери. Груди Юдит были обнажены и нежно прижимались к ней, но она, похоже, совершенно не хотела ни есть, ни спать. Ее серые глаза были внимательно устремлены на Милягу.
- Как Клем? - спросила Юдит, когда Миляга подошел к ней и остановился.
- Когда я в последний раз его видел, с ним было все в порядке. Но ты ведь знаешь, я ушел из Пятого внезапно, никого не предупредив. Я до сих пор чувствую себя виноватым, но...
- ... ты не мог повернуть назад? Я понимаю, со мной произошло то же самое.
Миляга присел на корточки и протянул девочке руку. Она немедленно ухватилась за нее.
- Как ее зовут? - спросил он.
- Надеюсь, ты не будешь против...
- Против чего?
- Я назвала ее Хуззах.
Миляга улыбнулся.
- Вот как? - Потом он снова посмотрел на девочку, привлеченный ее пристальным взглядом. - Хуззах? - сказал он, приблизив к ней свое лицо) - Хуззах. Я - Миляга.
- Она знает, кто ты, - сказала Юдит тоном абсолютно уверенного в своих словах человека. - Она знала об этой зале еще до того, как она появилась. И она знала, что рано или поздно ты придешь сюда.
Миляга не стал спрашивать, каким образом девочка поделилась своим знанием с Юдит. Пусть это останется еще одной тайной этого необычного места.
- А Богини? - спросил он.
- Что Богини?
- Они ничего не имеют против ребенка Сартори?
- Нет, что ты, - ответила Юдит. После того, как Миляга упомянул Сартори, в голосе ее послышались нотки нежной печали. - Весь город... весь город - это доказательство того, что из зла можно сотворить добро.
- Она просто чудо, Юдит, - сказал Миляга.
Юдит улыбнулась, а вслед за ней улыбнулась и девочка.
- Да, ты прав.
Хуззах потянулась ручками к лицу Миляги, чуть не упав с колен матери.
- Наверное, она видит в тебе своего отца, - сказала Юдит, укладывая ребенка на руки и поднимаясь со стула.
Миляга также выпрямился, наблюдая, как Юдит поднесла Хуззах к куче разбросанных по земле игрушек. Хуззах указала вниз пальчиком и радостно залепетала.
- Ты сильно по нему тоскуешь? - спросил он.
- Тосковала, в Пятом Доминионе, - ответила Юдит, все еще стоя к нему спиной. Она нагнулась и подобрала выбранную Хуззах игрушку. - Но здесь - нет. Особенно с тех пор, как появилась Хуззах. Понимаешь, пока ее не было, я никогда по-настоящему не чувствовала себя реальной. Я была призраком другой Юдит. - Она выпрямилась и обернулась к Миляге. - Ты знаешь, я ведь до сих пор не могу вспомнить свою жизнь. Так, какие-то обрывки иногда всплывают, но ничего существенного. Такое чувство, будто я все время жила во сне. Но она разбудила меня, Миляга. - Юдит поцеловала ребенка в щеку. - Она сделала меня настоящей. До нее я была только копией. Мы с ним вместе были копиями. Он это знал, и я это знала. Но мы создали что-то новое, чего еще никогда не было на свете. - Она вздохнула. - Не могу сказать, чтобы я тосковала, но мне бы хотелось, чтобы он увидел ее. Хотя бы один раз. Просто для того, чтобы он тоже почувствовал, что значит быть настоящим.
Она двинулась было обратно к стулу, но Хуззах снова потянулась к Миляге, издав негромкий протестующий возглас.
- Да ты ей понравился, - сказала Юдит слегка удивленно.
Она снова опустилась на стул и протянула ребенку поднятую с пола игрушку. Это оказался небольшой синий камушек.
- Вот, радость моя, - заворковала она. - Посмотри. Что тут у нас такое? Что тут у нас такое?
