Рядом с ним лежал, глядя в потолок, Иштван Янош. Сон никак не шел к нему. Молодой венгр подводил итог своей короткой жизни. Иллюзий по поводу того, что может чудом, но удастся завтра выжить, у него не было. Что было у него за эти двадцать лет? Странствия, войны, любовь… А славы не было! Ни одного мгновения славы! Только трусость. И от этого на душе разливалась горечь. И близости с женщиной тоже не было. Так глупо и обидно! Но зато Иштван Янош испытал любовь, а это немало! И пусть она было только платонической, но, может быть это много больше, чем просто переспать с женщиной. И завтра, в свой последний день на земле, Иштван будет впервые чувствовать себя достойным носить рыцарское звание, достойным своего отца и матери, дальнего-дальнего предка вождя Булкчу, наводившего ужас на Германию, достойным Агнесс! Он просто знал это. Страх, его вечный спутник, навсегда покинул его. И завтра, когда лязгнут мечи, Иштван Янош не отступит ни на шаг, он повяжется шарфом Агнесс и будет биться до последней капли крови. Но, несмотря на уверенность в себе, сон все равно не шел. Единственное, о чем жалел Янош по-настоящему – что больше не увидит и не обнимет свою мать.
Прячась за зубцами стены, поневоле вдыхая запах горевших ворот, сидел в дозоре Карл фон Эйснер. Кутаясь в плащ, он смотрел на черный горизонт и черное небо без звезд. Ничего не было видно во мраке ночи, спустившейся на пустыню, но Эйснер видел мир, в котором ему никогда не жить. Далекий край земли, где растут высокие деревья, почва, никогда не знавшая человека, плодородна и мягка, ручьи сливаются в реки и мчатся по долинам и горам. И все это свободно и никому не принадлежит. Когда-то в этот земной рай приплыли викинги, а теперь колонисты из Братства Новой жизни построят там новое государство Равенства и Справедливости. Конечно, пройдет еще несколько лет, прежде чем корабли с поселенцами отплывут от берегов Европы, но это будет! Правда, без него, Эйснера. Его знания и навыки врачевателя так нужны людям, которые должны будут как бы родиться заново на новой земле, но что поделаешь! Все равно бы он не дожил до тех счастливых дней. Проказа разрушила бы его тело до отплытия, и кому он нужен там больным и немощным? Единственно, что радовало Эйснера – он смог раздобыть достаточно средств, которые приблизят заветный день. В Германии, Франции, Англии, в Скандинавских странах Братья Новой жизни неустанно трудятся втайне от властей и всех непосвященных людей. Желающих вступить в некогда маленькое братство становится все больше, а, значит, Эйснер не зря прожил жизнь.
Генрих фон Штернберг решил заступить в дозор на исходе ночи, чтобы самому все знать о передвижениях сарацин и о состоянии ворот под утро. Усталость этого тяжелого дня навалилась на графа сразу, как только он засобирался прилечь спать. Но все же, пересилив себя, он еще раз проверил дозорных, посмотрел на врага за стеной, посмотрел, сколько осталось на всех воды, кратко поговорил с теми, кто не спал, заверяя их в необходимости уснуть. Потом он поднялся в башню на то самое место, где вчера провел ночь с Кристабель. Здесь он разжег небольшой костерок и, глядя на огонь, вспоминал свою единственную, любимую графиню де Ла Мэр. В сполохах огня он видел ее золотистые локоны, улыбку, веселую и ласковую, нежный шепот трех самых простых и самых дорогих в мире слов.
– Я тоже тебя люблю, Кристабель! – закрывая глаза, шептал граф. – Все ли с тобой хорошо? Как странно, я только нашел любовь, и тут уже надо умирать… Господь не допустит… Мы, рыцари Христа, все равно победим, сколько бы сарацин против нас ни было… Придай мне завтра сил, милая… Пришли нам помощь… Иди в мои объятия…
И так каждый рыцарь в крепости Святого Георгия в свою последнюю ночь думал о своей жизни, вспоминал близких и молился Господу.
