– Увы, нет. Оливье был на стороне союзников. Я отговаривал его, но в своем решении он был непреклонен. Он не говорил причины, но я понял, что таким образом он мстит за несправедливость короля по отношению к вашему дому.
– Да, все так. Узнаю своего мальчика. Оливье даже нам ничего не сказал. Он всегда был молчуном. – На последних словах голос графа дрогнул, но он справился с собой.
– Я видел, как погиб Оливье.
В это мгновение все трое де Ла Мэр с надеждой сквозь слезы посмотрели на барона. Де Мо выдержал паузу. Он был доволен собой.
– Оливье погиб как герой!
Мать с дочерью улыбнулись, утирая струившиеся по щекам слезы. Граф как-то весь выпрямился, и на бледном лице его отразилась гордость.
– Многих рыцарей он поразил, но уступил лишь грубой силе, когда на него напали сразу шестеро. Они окружили Оливье. Он отчаянно защищался, убил троих, но и сам пал смертью храбрых. Я сражался неподалеку и все видел. К сожалению, он не носил герба, и после битвы его тело вместе со многими тысячами простолюдинов поглотила братская могила. Я пытался разыскать его останки, но трупы были навалены друг на друга горой и мои усилия оказались тщетными.
Отец, мать и дочь с благодарностью смотрели на барона и с жадностью ловили каждое его слово. Де Мо торжествовал. Теперь Ла Мэр расположены к нему, возможно, чувствуют себя его должниками. Этого ему и нужно было.
Еще раз выказав свои соболезнования, барон предложил Ла Мэр дружбу и сказал, что они всегда могут им располагать. Граф Роберт от лица всей семьи поблагодарил де Мо, сказав, что друг его сына всегда радостный гость в их доме. После этого де Мо, сославшись на усталость, отправился в приготовленную для него комнату. Там его поджидал Ариберт, отужинавший вместе с остальными людьми барона в отдельной комнате.
– Ну что вы им сказали, хозяин? – с нетерпением спросил оруженосец, лишь только де Мо переступил через порог.
– Сказал то, что посчитал нужным. Они теперь меня обожают!
– Так вы сделали из змееныша героя? – с отвращением проговорил Ариберт.
– Да! А теперь оставь меня одного.
Ариберт не сдвинулся с места.
– Ты что, не слышал? Я хочу побыть один! Пошел вон!
– Гм! Вы необычно взволнованы, хозяин. Вам приглянулась графская дочка?
– Пошел к черту! Я хочу спать!
– А! Ну, теперь все понятно! Мне нравится ваша затея. Здорово вы придумали! Все-все, я ухожу. Оставляю вас с вашими мечтами и вожделением! Ха-ха!
– Убирайся! – Де Мо пинками выпроводил хохочущего оруженосца и бросился, не раздеваясь, на постель.
– Боже! – шептал он, сминая подушку. – Кристабель, как ты прекрасна! Я желаю тебя! Проклятье!
Де Мо вскочил и, подойдя к окну, раскрыл ставни. Ветер разогнал тучи, и месяц стоял высоко в черном, без единой звезды, небе. Барон закрыл глаза, и ему ясно представилась пышная, покрытая красным атласом постель. А на ней – она, обнаженная и нестерпимо желанная. Ему показалось, что он подходит к ней, садится рядом и начинает ласкать ее грудь и бедра… Она закидывает свою стройную ножку ему на плечо, и из полуоткрытых губ Кристабель вырывается стон.
Де Мо понял, что еще немного, и он не сможет с собой совладать. Он открыл глаза и полной грудью вдохнул холодный ночной воздух. Это немного отрезвило его. Во тьме ему показались ее глаза, такие большие и ласковые. Нет, это всего лишь свет факелов стражников.
Сон стал одолевать барона, но, несмотря на это, он отметил про себя чувство переполнения в груди, какой-то непонятной радости и тесноты комнаты, желания отодвинуть стены до бесконечности. Упав на кровать, засыпая, де Мо вновь увидел обнаженную Кристабель, но это длилось всего секунду. Она исчезла, и остались только ее глаза. Глаза превратились в белые крылья, которые с каждым взмахом уносили де Мо куда-то в неизвестность.
На следующее утро, позавтракав с семьей Ла Мэр, барон де Мо покинул Шос. Он уезжал со спокойным сердцем, ибо знал, что вскоре вернется и его будет ждать самый радушный прием. К тому же перед самым отъездом он в разговоре с глазу на глаз с графом очень восхищался его дочерью и выразил «свою безумную мечту, каждый день, каждую минуту видеть рядом с собой Кристабель – лучшее создание Господа Бога – и возносить Ему за это неистощимую хвалу». Теперь, после того как уладятся дела с наследством, де Мо твердо решил вернуться в Шос и попросить руки молодой графини.
А тем временем граф Роберт, полностью покоренный де Мо и проглотивший наживку, которую тот ему бросил, решил поговорить о бароне с Кристабель. Это было как раз после отъезда барона.
– Как ты находишь господина де Мо? – спросил граф, гуляя с дочерью по облетевшей листве сада.
– Он был другом Оливье, сообщил нам о его последнем дне… Я уважаю господина де Мо и бесконечно ему благодарна. Думаю, то же скажете и вы?
– Да, конечно, но я имею в виду нечто другое.
– Что же? Объяснитесь, батюшка.
– Ты уже взрослая, Кристабель, но твое затянувшееся пребывание в монастыре и воспитание, полученное там… Словом, тебе пора думать о замужестве…
