— Не боись, Серегин, — прошептала энергооболочка, — попадешь ты на место ровно тогда, когда надо, главное, не мельтешить и не суетиться. Заседание в Большом Кремлевском Дворце начнётся в восемь часов вечера по местному времени, и мне достоверно известно, что к тому моменту тело пациента было ещё живо. Но действовать нужно быстро, практически одновременно и на Ближней Даче, и в Большом Кремлевском Дворце.
— Так, — сказал я, — нужен кто-то, кто сходил бы в восемнадцатый и пятнадцатый год и привел сюда тамошние инкарнации товарища Сталина. Есть у меня мнение, что в этом деле нам понадобится полный кворум. Но только это должен быть не член нашей пятерки, ибо она должна находиться в полном составе, в готовности в любой момент открыть первый портал.
— Я быстро, папочка! — выкрикнула Лилия и исчезла, даже забыв хлопнуть на прощание.
И тут же Колдун выкрикнул:
— Девяносто девять процентов наполненности канала!
Все присутствующие подобрались как перед прыжком, а магическая пятерка начала строиться в круг. Где-то поблизости затикал неслышимый метроном, будто давая обратный отсчет. Никогда ещё открытие нами первого портала в новый мир не было обставлено с таким драматизмом.
Каким образом Лилия за один раз смогла привести к нам обоих товарищей Сталиных, ведомо лишь ей, но за пару секунд до сообщения Колдун о том, что канал наполнен, они оба уже стояли среди нас.
Связи в пятерке активированы, ключ повернут, Колдун тянет за нить, ведущую к тому миру, и та отзывается ему тонким звоном… И вот перед нами просмотровое окно на Ближнюю Дачу, в кабинет товарища Сталина. Мерно тикают большие напольные часы, отсчитывая последние минуты старого мира (чем длиннее маятник, тем точнее ход), на кушетке лежит грузное тело пожилого (74 года) владыки полумира. Грудь чуть заметно вздымается, значит, худший исход ещё можно предотвратить. По мягкому ковру бесшумно в мягких сапогах прохаживается полный мужчина с седой козлиной бородкой. Энергооболочка сообщила, что это Николай Булганин, которого Хрущ, Берия и компания оставили наблюдать за последними минутами товарища Сталина. Бросаю взгляд на часы — без десяти восемь. На наших гиперзвуковых скоростях десять минут — это почти вечность. А где-то, не так уж далеко отсюда, в Большом Кремлевском Дворце будущие покойники рассаживаются по местам перед историческим событием… В Основном Потоке, прежде чем все окончательно устаканилось, случилась ещё одна пертурбация с устранением Лаврентия Берия, а потом, после десяти лет эпохи волюнтаризма, товарищи по партии устранили и самого Хрущева — но тут мы намерены слить все фекалии в одну компактную тару, чтобы потом поставить её на полку истории.
— Входим! — сказал я, превращая просмотровое окно в полноценный портал.
Прохаживающийся по кабинету человек застыл в изумленном оцепенении, не в силах не вымолвить ни слова. Впрочем, продолжалось это не более пары ударов сердца, потому что потом его накрыло заклинанием стасиса. Никто никуда не идет.
Лилия без всяких дополнительных понуканий очутилась возле пациента и положила руки ему на виски.
— Случай тяжелый, но вполне излечимый, — сказала она через несколько секунд. — Инсульт не задел лобные доли, а, значит, я своё дело сделаю, потом наступит ваша очередь.
Лицо её побелело, на лбу выступили капли пота. Зато пациент весь порозовел и стал дышать ровнее. И вот настал момент, когда Вий поднял веки — то есть товарищ Сталин открыл глаза. Если бы я не погрузил Булганина в стасис, то от ужаса он, наверное, грохнулся бы в обморок. Но первый, кого увидел товарищ Сталин из пятьдесят третьего года, был его брат-близнец из года сорок первого. Потом он видит тут же товарища Ленина, ещё одного себя из восемнадцатого года, с торчащими в стороны усищами, товарищей Кобу, которого держит за руку Ольга Николаевна, а также Сосо с Ольгой Александровной. И только после этого, уже заехав шариками за ролики, советский вождь обратил глаза на всех остальных, моргнул и ошеломленно уставился в мою сторону, будто не веря своим глазам.
— Сергей Сергеевич, — беззвучно шепнул мне Колдун, — у вас опять нимб светится, и крылья и корзно появились… И Ника Константиновна тоже грозная…
— Тихо, — беззвучно сказал я своему архангелу, — разберемся без скандала. Издержки от разговора на повышенных тонах во много раз превысят удовольствие, полученное от прочитанной правильной нотации. Да и был ли у этого человека другой выход в обстановке, когда он со всех сторон был облеплен дураками и бездельниками, которые то и дело норовили ударить его в спину? Нет, то, что он сумел совершить, в разы превышает любые издержки от его политики, ибо любой другой исход на любом из исторических поворотов, пройденных под его руководством, был чреват полным уничтожением страны. И все на этом, дело закрыто и сдано в архив. Dixi!
И в этот момент Отец Народов заговорил.
— Я, наверное, умер, — сказал он как бы сам себе, — и потому вижу тех, кого давно уже нет на этом свете. Вот, например, товарищ Ленин умер почти тридцать лет назад, а я его вижу. Или я сошел с ума?
