Перед ними стоял огромный особняк из серого камня, напоминающий готический английский замок. Вокруг возвышались вытянутые бараки репродукционного лагеря. И ни травинки, ни былинки вокруг, вся земля вымощена брусками такого же серого камня, из которого сложены и стены дома. Здесь им предстояло жить. Никаких переездов больше не будет. Молча стояли они и смотрели на этот неприветливый дом, носящий на себе отпечаток мира-инферно. Но, напитанные энергией Тридесятого царства, новые хозяева уже думали, как они тут все переделают, чтобы этот чужой дом этот стал уютным фамильным гнездом…
Ронни звонко залаял и побежал к двери. За ним потянулось и все семейство. Дмитрий Леонидович нажал на ручку — и тяжелая дверь отворилась, впуская своих новых обитателей. Семейство и их прислуга оказались в просторном холле, к конце которого была видна широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж. На стенах висели газовые светильники и черепа каких-то животных. Здесь было довольно мрачно, и только натертый паркет сиял яркими бликами, отражая солнечные лучи, проникающие в узкие стрельчатые окна. Здесь было тихо, но тишина эта таила в себе отголоски чего-то страшного, что прежде происходило в этом доме…
Камилла Альбертовна украдкой вздохнула и поежилась, прижимаясь к своему супругу. И тут раздался шорох, от которого все непроизвольно вздрогнули и, как один, повернули головы в сторону источника звука.
И тут из боковой комнаты вышли… двенадцать молодых чернокожих женщин, и Камилла Альбертовна вспомнила, что до пожилых лет тут не доживает никто. Едва только женщина, вне зависимости от цвета её кожи, начинает стариться, как её сразу же забивают на мясо, будто какую-то овцу. Непривычному взгляду местные служанки все казались одинаковыми, и даже их платья были одного серого цвета и одного покроя.
— Ух ты! Арапки! — прошептал Миша и ткнул Леню в бок.
А чернокожие рабыни подошли к прибывшим и, выстроившись шеренгой, дружно поклонились. Лица их ничего не выражали, кроме покорности судьбе, и сердце Камиллы Альбертовны непроизвольно сжалось от жалости к этим женщинам: ей стало понятно, что с ними плохо обращался прежний хозяин. Ещё она обратила внимание, что все они смотрят исключительно на её мужа.
Одина из чернокожих служанок, на вид чуть постарше остальных, сделала полшага вперёд и, склонив голову, произнесла по-английски, обращаясь к главе семейства:
— Меня зовут Андира. Новый господин может отдавать распоряжения…
— Эээ… кхм… пока распоряжений не будет… — на том же языке ответил слегка растерявшийся генерал Хорват, и в глазах негритянки мелькнуло явственное удивление. — Впрочем, нет, Андира, постой-ка… Ты покажи нам дом, а остальные пока могут быть свободны.
Чернокожие служанки снова поклонились и тихо, вереницей, скрылись в боковой комнате, и только Андира осталась стоять рядом с новыми хозяевами дома.
И тут на мраморной лестнице появились четыре женские фигуры, одетые в какие-то струящиеся одежды. Когда они приблизились, оказалось, что это молодые и довольно красивые женщины, почти девочки, примерно Машиного или Аниного возраста. Они, точно так же, как и негры, не обратив никакого внимания на остальных, остановились возле генерала Хорвата, скрестив руки на груди, после чего одна из них, белокурая красавица с большой грудью, произнесла мелодичным голосом:
— Приветствуем вас, господин…
— Здравствуйте, юные мисс… — ответил тот, вновь изрядно озадаченный. — Я прошу прощения, с кем имею честь?
Девушки удивленно переглянулись, и затем блондинка сказала:
— Мы наложницы бывшего хозяина… Я Лора, это Дорис, Летиция и Розалин. Если новому господину будет угодно, мы могли бы ублажать вас… Мы хорошо умеем это делать. Если господин захочет, то может нас бить. Мы к этому привыкли. Мы послушные… И очень-очень хорошо умеем ублажать… Хотите, по одной, хотите, все вместе…
— Ээээ… — только и смог произнести глава семейства, в то время как его супруга, покрывшись густой краской, зажимала уши Лене. Аня то же самое пыталась проделать с Мишей, который, однако, отчаянно выворачивался.
— Мисс, вы пока идите к себе… Вы мне пока не нужны… — наконец смог выговорить Дмитрий Леонидович.
Однако девушки, вместо того, чтобы уйти, как-то встревоженно переглянулись, и блондинка сказала:
— Значит ли это, что мы не нравимся господину и господин выгоняет нас? Мы должны идти обратно в общие бараки?
— О, конечно же, нет, никто вас не выгоняет! — поспешил тот их заверить. — Но меня ублажать не надо. Разве вам не сказали, что вы свободны?
Девушки снова переглянулись, и уже другая, кудрявая брюнетка, сказала:
— Мы не знаем, что это такое — быть свободными.
— Ах, вот оно что… кхм… Ну ладно, вы пока идите к себе, а потом мы решим, что с вами делать, хорошо?
— Мы поняли, господин! — ответила брюнетка повеселевшим голосом, и они, все четверо, поспешно удалились, поднявшись по лестнице.
Генерал Хорват с облегчением вздохнул и взглянул на своё семейство. У дочерей и супруги были круглые глаза, старший сын делал вид, что рассматривает интерьер, а два младших отпрыска нетерпеливо топтались.
