— Так-так… — наконец произнесла она и вздохнула. — С ребеночком все в порядке. Но он довольно крупненький… А твой организм ослаблен. При родах могут быть проблемы… Поэтому тебя надо срочно в ванну. Вот прям срочно.
Глаза её выражали теплоту и сочувствие. Молли хотелось что-нибудь сказать ей, чтобы выразить свои чувства, но она не знала слов признательности. И в каком-то порыве она вдруг схватила руку доктора Максимовой и принялась её гладить.
И та не отняла свою руку, а второй рукой принялась ласково похлопывать Молли по запястью. Глаза её странно блеснули при этом, и она тихо и умиротворяюще произнесла:
— Ну что ты, милая… Все будет хорошо! Ты в безопасности. Тебя здесь любят. Твой ребеночек здоров! И тебя мы вылечим, даже не сомневайся! Такая у нас работа.
— Я не… не сомневаюсь… — наконец смогла разлепить губы Молли.
— Ну вот и хорошо, милая! Когда мы тебя вылечим, все будет у тебя так, как ты захочешь. Никто тебя больше не заставить делать что-то против своей воли. Никогда! Родишь малыша — можешь оставить его себе, и о вас позаботятся, вы ни в чём не будете нуждаться. Знаешь, как это здорово — воспитывать забавного карапуза! Ах, дети — это такая радость! Смотреть, как они сначала сосут грудь, а потом растут, учатся ходить, разговаривать, и при этом знать, что впереди у них — только большая светлая жизнь!
Эти удивительные слова завораживали Молли. Ей хотелось слушать и слушать их, и она боялась одного — что ей скажут уходить, так как осмотр закончен. Но её не торопили…
И тут ребёнок в её чреве проснулся и зашевелился, словно отзываясь на прозвучавшие слова.
Доктор Максимова тихонько засмеялась и погладила заходивший ходуном живот Молли.
— Ишь ты, какой резвый!
Затем она серьёзно посмотрела в глаза женщины и произнесла:
— Он все чувствует. Твое состояние, твои мысли. Его нужно любить. Тогда он будет счастливым, и ты будешь счастливой. Любовь — это главное. Просто люби его, Молли… И ты убедишься, что все остальное приложится.
И вдруг Молли почувствовала, что лицо её стало мокрым. Это слезы текли из её глаз, и она, изумляясь этому, не могла остановить этот бурный поток. Такое с ней случилось впервые со времен далёкого детства. И что-то жгучее, горячее клокотало в груди её, сбивая дыхание короткими всхлипами. И она все продолжала сжимать руку доктора Максимовой, и острым наслаждением приходило к ней осознание своей связи с тем, кто внутри неё. Любить! Никто не объяснял ей, что это такое. В её мире это слово не применялось по отношению к человеку. И теперь понимание истинного значения этого слова вставало перед ней потрясающим открытием, подобно великолепному, чарующему рассвету. И она уже ЛЮБИЛА своего ребёнка — до сладкой боли, до мучительного трепета. Все, о чём говорила доктор, ярко представало перед её глазами: как малыш приникает к её груди, как лепечет, как сучит маленькими ручками и ножками, как делает первые шаги и произносит первые слова… Она не знала, как выглядят дети — их отнимали у них сразу после рождения, и кормили их уже другие женщины, чтобы матки могли быстрее забеременеть вновь. Но какая-то древняя, не заглушенная память транслировала ей эти картины, и были они достоверны и отчетливы.
И вот этот бурный всплеск стал утихать, и вскоре утих совсем, обозначив необратимую перемену в сознании женщины и ставив после себя сладостную безмятежность.
Молли встала с кушетки уже другим человеком.
— Я непременно приду тебя навестить, — сказала доктор Максимова, когда остроухая девица явилась, чтобы отвести Молли на лечение.
И она обняла её…
Пройдя по каким-то коридорам, Молли со своей провожатой очутились в огромной пещере, где в полумраке лишь кое-где вспыхивали слабые огоньки. Там звучала необычная музыка, наполненная тонким звоном падающих капель, журчанием ручья, шелестом листвы. Там женщину подвели к большой лохани, вырезанной прямо из камня и и наполненной водой. Молли разделась и охотно погрузилась в лохань. И тут же в воде стали вспыхивать разноцветные искорки — как живые они бегали по её телу, причиняя легкую приятную щекотку. Так странно и непривычно было это все… Молли никогда не принимала ванну, и странно было ощущать своё тело в воде — женщина с удивлением обнаружила, что оно стало легким как перышко. Как дитя, она немного поиграла с водой, зачерпывая её ладонями и с удовольствием слушая её благозвучные всплески. Некоторое время она наблюдала за бегающими искорками, а потом сладкая дремота стала овладевать мамашей Молли. Впервые она засыпала, объятая счастьем, безмятежностью и любовью…
10 мая 1918 года, полоса ответственности седьмой германской армии
Генерал-полковник Гейнц Гудериан
