«Наверняка эта комната прослушивается, — подумал Наум. — Микрофоны могут быть установлены где угодно, но не стоит особо вертеться и проявлять интерес — не исключена и телеаппаратура».
Наконец, минут через тридцать, в комнату зашел мужчина средних лет, худощавый, выше среднего роста, коротко постриженный и без особых примет, если бы не очки с высокими диоптриями, отчего его голубые глаза казались неестественно большими, как у фантастической рыбы или инопланетянина. Говорил Иван Сергеевич, — так он представился, — чуть наклонив голову вперед и к правому плечу, как бы заглядывая в глаза собеседнику и приглашая того ответить таким же вниманием. Через пять-шесть минут беседы Наум почувствовал себя дискомфортно, а еще через некоторое время понял, что вот так, глядя в эти расширенные глазницы, теряет нить разговора и плохо контролирует свои ответы.
Иван Сергеевич не стал наводить дипломатический туман, а напрямую сообщил, что знаком с написанным материалом и магнитофонной записью разговора с Иваном Кузьмичом, но не все моменты ему полностью ясны. Например, в какую сумму оценивается состояние семьи Вольских?
- Не имею понятия.
- Как же так? Вы прожили в семье довольно длительное время, и неужели с вами не поделились информацией об этом?..
- Ну, во-первых, несмотря на то, что по родословной иерархии я числюсь достаточно близким родственником, по сути я — чужой человек. А во-вторых — не считал для себя возможным заглядывать в их кошелек. Более того, скажу вам честно, для меня оказалось полной неожиданностью желание дяди определить какое-то наследство в пользу моей семьи.
- Мой вопрос не праздный, не для любопытства. Важно понять, кто из ваших родственников может наиболее существенно от этого пострадать.
- Насколько я понимаю — никто конкретно, поскольку дробить наследство между членами семьи не предполагается.
- Следовательно, можно подозревать каждого из них в отдельности и всех вместе в желании предотвратить изменение завещания, но сделать это таким образом, чтобы обеспечить себе алиби, а подставить кого-то другого. Например, вас.
У Наума даже дыхание перехватило от такой мысли. «Какая нелепость! Кто? Бен? Роберт? Нет, это абсурд, такого быть не может!».
- Простите, Иван Сергеевич, но в этом нет никакой логики: я убиваю незнакомого человека, чтобы ликвидировать документ, который может принести моей семье деньги и благополучие.
- Не торопитесь, Наум Григорьевич. При желании можно найти логическую связь между любыми фактами и событиями. Например, между полнолунием и насморком у моей тещи.
Иван Сергеевич засмеялся своей шутке, обнажив крупные белые зубы. Точнее, смеялся только рот, а глаза, эти два всевидящих объектива, продолжали внимательно наблюдать за собеседником.
- Я вам сейчас нарисую один из вариантов доказательства вашей виновности. Предположим, что покойный адвокат в личной беседе обещал отписать вам большой куш в виде денег, ценных бумаг или недвижимости. Но, в последний момент, когда уже поздно что-либо предпринять, вам удается узнать, что его отговорили от этой идеи, или ваша доля оказалась до смешного мала. Если документ попадет в сейф нотариальной конторы, уже ничего нельзя будет изменить. Тогда вы за воротами, под покровом темноты, останавливаете машину Моррисона и… — дальше можете сами придумать остросюжетное продолжение. В результате — папка с документом оказывается у вас в руках, а дядя вынужден будет составить новое завещание, и вам, на этот раз, удастся проследить за его содержанием. Но, увы, дальнейшие события нарушили все планы. Как вам такой вариант сценария? Скажете, что в нем есть проколы и отсутствуют доказательства? А если к этому добавятся свидетельские показания некоторых членов семьи о том, что вас видели у ворот перед выездом нотариуса, или, что еще более убедительно, были слышны его и ваш возбужденные голоса и крики? Вы думаете, что сможете доказать английскому суду свою невиновность? Вот так, уважаемый Наум Григорьевич! А вы говорите — логика. Она ведь женского рода и так же изменчива, как сердце красавицы. Так что, нам предстоит борьба, чтобы вы благополучно оказались на Родине. И понадобится ваша помощь. Хотите что-нибудь выпить?
- Да, пожалуйста. Воды.
Наум чувствовал, что его затягивают в какую-то «игру», где для него все варианты отступления запрограммированы как проигрышные. На ум пришло сравнение с детским развлечением под названием «Пятый угол», когда несколько ребят становятся кругом, внутрь которого попадает, случайно или намеренно, мальчик, которого толкают друг к другу, не давая остановиться. Слабый — падает, а сильный старается вцепиться в кого-нибудь из мучителей, и дело, зачастую, доходит до драки.
- Ну и что же вы, Наум Григорьевич, замолчали? Не защищаетесь? Насколько я помню. — Иван Сергеевич стал копаться в бумагах. — Вы провели вечер в беседе со своим родственником, мужем вашей кузины Кимом Форби?
- Да.
- И он может подтвердить ваше алиби?
- Надеюсь.
