ше. Или вы не пьете водку?
– Не пью маленькими рюмками, - пошутил Наум. - Са(
мое приятное - пить водку из граненых стаканов, на газете, с
натюрмортом из селедки, лука и черного хлеба. Конечно с дру(
зьями.
– Где я сейчас найду вам газету? - в тон ответила соседка.
Уже когда на столиках стояла еда и была выпита первая рюм(
ка за знакомство, Наум решил продолжить беседу в том же по(
лушутливом тоне, почувствовав, что соседка поддержит его.
– Вы не против выпить по второй рюмке, за знакомство?
Я не предлагаю сразу на брудершафт, но хотя бы представить(
ся друг другу по имени(отчеству…
– С удовольствием. Наливайте и начинайте представляться.
– Наум Григорьевич, пятьдесят лет, научный работник. Без
особых достоинств и недостатков. Люблю посидеть с друзья(
ми, как вы сами понимаете - возле газетки. Хобби - шахма(
ты, точнее - игра в шахматы без соперника.
– То есть?
– Конечно, соперничество за доской - это азарт и адрена(
лин, но, как правило, что(то приличное рождается в тишине,
когда над тобой не довлеют время, сопящий или грызущий
ногти противник, нетерпеливые зрители за спиной.
– Вы домосед?
– Нет, но люблю возвращаться домой. А вы?
– Я тоже люблю свой дом, но ненавижу должность домра(
ботницы в нем. Еще не люблю вставать рано утром, не люблю
холод и жару. Много чего не люблю.
– А что любите?
– Лежать с книгой под одеялом и гулять в лесу.
– По возвращении в Москву приглашаю вас.
Наум понимал, что шутка получилась на грани приличия,
и был готов к острой реакции. Однако собеседница, к ее чес(
ти, с юмором и улыбкой оценила двусмысленность пригла(
шения, но тему не поддержала.
– Но вы у меня в долгу: представьтесь, пожалуйста.
– Людмила Григорьевна, - с легкой улыбкой ответила со(
седка.
– Значит, младшая сестренка! - воскликнул Наум. - Вид(
но где(то рядом, на небесах, кто(то побеспокоился о нашем
соседстве.
В этот момент самолет попал в воздушную яму, затем во
вторую. Людмила Григорьевна побледнела, откинулась на
спинку кресла и закрыла глаза. Наум посмотрел в иллюмина(
тор: небо чистое, без малейшего облачка. Внизу, как на цвет(
ной фотографии, застыли маленькие домики, прилипшие к
лесным массивам, разрезанным лентами дорог.
Они находятся в воздухе почти три часа, и значит, проле(
тают где(то над центральной Европой. Итак, скоро Лондон.
За приятной беседой он ушел от воспоминаний, а теперь
мысли снова возвращаются в прошлое.
В 1941 году, вместе с институтом, где работал отец, они
эвакуировались в Алма(Ату. Ему, десятилетнему мальчику,
привыкшему к московскому многоэтажью, широким проспек(
там, метро, театрам, музеям, город показался кукольным, не
похожим на столицу. Единственное, что сразу восхитило, -
сказочная, окружающая город с юга, панорама снежных гор.
Потом, постепенно привыкая, он почувствовал своеобразную
неповторимость столицы с ее прямыми улицами, утопающи(
ми в садах домами, арыками с прозрачной и холодной ледни(
ковой водой, текущими с юга на север.
За каких(то несколько месяцев война собрала в этом ти(
хом полусонном месте совершенно невообразимый конгло(
мерат из многих десятков национальностей, профессий и
характеров; вокруг города образовались принудительные по(
селения поволжских немцев, чеченцев, ингушей, сосланных со
своих родных мест. Резко возросли случаи хулиганства, воров(
ства, бандитизма и, что особенно почувствовал Наум, - антисе(
митизма.
В классе, где он был единственным евреем, драки были
явлением нередким, но ему приходилось участвовать в них
чаще других. Собственно, это были не мгновенно вспыхива(
ющие потасовки, а поединки по особому кодексу: после уро(
ков оба противника и болельщики собирались в соседнем
парке; условия поединка были относительно гуманными -
до первой крови. Использовать тяжелые, режущие или ост(
рые предметы не разрешалось, но удары руками, ногами или
головой не ограничивались никак.
Вначале ему крепко доставалось от более сильных ребят,
но, имея частую практику, он научился терпеть и побеждать
не только своих ровесников, но и учеников из более старших
классов. Втайне от родителей он даже посещал несколько
месяцев секцию модной в те годы борьбы «самбо».
Однажды, во время такой драки, среди криков болельщи(
ков никто не заметил, как в середину круга вошел мужчина в
военной форме и громко сказал что(то. Через секунду всех
мальчишек как ветром сдуло, и только Наум, сжимая кулаки,
ещё кричал вслед убегающему противнику:
– Трус! Фашист!!
– Почему ты назвал его фашистом? - спросил мужчина.
И, не дожидаясь ответа, протянул носовой платок. - Возьми,
вытри лицо.
Они почти подошли к выходу из парка, когда мужчина на(
рушил молчание:
– Фашисты хуже диких зверей, но они гордятся этим сво(
им званием.
– А вы видели фашистов?
– Да. Наблюдал этих нелюдей и их зверства. Так все(таки
за что ты назвал его фашистом?…
– Он сказал, что все евреи трусы и прячутся в тылу.
Спутник Наума покачал головой, остановился и сказал:
– Послушай, парень, это неправда: евреи защищают свою
Родину и хорошо дерутся. Если было нужно, они сражались
и за свободу другого народа. Например, в Испании.
– А вы были в Испании? А еще где?
– Это неважно. Я человек военный и бываю там, где при(
