Людмила Григорьевна отреагировала только взглядом, но,
как показалось ему, одобрительным.
– Я даже не знаю - куда и зачем летит сестричка, и как я
смогу осуществить скорую помощь. Вас будут встречать в Хит(
роу?
– Думаю, что да. По крайней мере, должны.
– И кто мой соперник?
– Советское посольство в Англии.
– Та(а(к! Значит ковровая дорожка, машина с красным
флажком и почетный эскорт сопроводит нового Посла страны
Советов?
Соседка засмеялась:
– Вы абсолютно правы, однако, как в известном анекдоте:
все верно, но не будет нового посла, дорожки и красного
флажка. Я всего лишь переводчица и еду для помощи в ка(
ких(то переговорах. А ваша миссия не секретна?
– Не секретна, но таинственна: еду к родственникам, близ(
ким, но незнакомым. Один из них мой дядя, дореволюцион(
ный эмигрант; кто остальные и как их зовут - не знаю. И вооб(
ще - сомневаюсь, чтоб они знали о моем существовании до
недавнего времени.
– Действительно, дядя - достаточно близкий человек, и
вы сможете чаще встречаться с ним и его детьми в Англии и
России.
– Боюсь, что с дядей будет сложно: он старый и очень боль(
ной человек. Чувствую, что встреча будет и радостная, и тя(
желая…
– Я вам сочувствую.
– Мне может понадобиться ваше сочувствие в Англии, но
как я смогу вас найти?
Людмила Григорьевна ответила не сразу; было непонятно
– ищет ли она удобный способ для контакта или вежливый
предлог для отказа. Собственно, даже во втором случае он бы
понял ее положение и не обиделся, но она, после усердных
поисков, достала из сумки визитную карточку, и, передовая
ее, добавила:
– Думается мне, вам может понадобиться консультация
или помощь посольства.
– Точно! - отреагировал Наум. - Ещё в Москве предста(
витель гвардии «синих околышков» душевно разъяснил, что
в этом безжалостном капиталистическом мире советские
люди должны держаться друг за друга. По возвращении до(
мой, не кривя душой, смогу отчитаться перед ним, что с удо(
вольствием и сразу обеими руками держался за представи(
тельницу советских женщин.
– Послушайте, Наум Григорьевич, вы слишком быстро
двигаетесь вперед! - засмеялась Людмила Григорьевна. -
В лучшем случае - это темперамент, а в худшем…
– Давайте не будем анализировать далее. Тем более, что
вы уже близки к истине.
– Он, конечно, большой шутник, этот ваш советчик, но,
как говорится, пути Господни неисповедимы.
Самолет прорывал густые низкие тучи, и его ощутимо тряс(
ло. По опыту Наум знал, что посадка в таких условиях всегда
сложна и для пилотов, и для пассажиров. Чувствовалось, что
машина круто идет вниз и вдруг, вынырнув из толщи рваных
облаков, в каких(то ста метрах от земли, сделала левый раз(
ворот и пошла на посадку. От такого быстрого снижения за(
ложило уши, а болезненная реакция Людмилы Григорьевны
была написана на лице.
Проход между креслами практически освободился от пас(
сажиров, когда они оделись и одними из последних покину(
ли салон; Наум открыл зонтик и, прикрываясь от порывис(
того ветра с дождем, пошли под руку к автобусу, уже напол(
ненному нетерпеливо ожидавшими отправления людьми.
«Со стороны, наверное, мы смотримся как люди хорошо зна(
комые или даже близкие» - подумал Наум. Сейчас он жалел,
что познакомивший их полет уже закончился, и через не(
сколько минут они разъедутся. Слишком уж тонкая, а, может
быть, иллюзорная нить протянулась между ними, чтобы быть
уверенным в следующей встрече.
Пройдя таможенные процедуры, получив багаж и выйдя
в вестибюль, они сразу же вышли на мужчину, держащего ма(
ленький плакат с фамилией Людмилы Григорьевны. Она по(
вернулась к Науму, протянула руку и сказала:
– Если будет желание - позвоните.
– Обязательно, сестренка, - ответил он, прикрыв ее ла(
донь своими двумя.
Несколько минут Наум ходил между встречающими в на(
дежде увидеть плакат со своим именем или заинтересован(
ное лицо. Оставалось только ждать, но, когда он отошел к стен(
ке зала, шаркающей походкой подошел молодой человек эк(
зотической наружности; таких в Москве называют панками
или рокерами - Наум мало разбирался в тонкостях этих мо(
лодежных движений. Не переставая жевать резинку, парень
сказал что(то на воркующем наречии, но, мало что понявший
Наум, попросил вытащить жвачку изо рта и повторить ска(
занное. С ничего не выражающим лицом юноша, поискав гла(
зами урну и не найдя ее, прилепил резинку к высокому бо(
тинку и вытащил из(за пазухи порядком помятую бумажку с
надписью «Наум Вольский».
– А ты кто? - спросил Наум.
– Зовите меня Боб. Хотя, как говорит мамочка, культур(
нее говорить Роберт.
– Как я уже догадался, ты мой родственник?
– Угу. Папа объяснил мне, что вы - сын его единственного
– Точно. Ты приехал один?
– Угу. У нас в семье все любят работать, а я, к общему согла(
сию, бездельник.
– Ясно, Боб. Так мы можем ехать в Лондон, к Давиду?
– Нет, мы поедем по направлению на Оксфорд. Сейчас жи(
вем там.
На стоянке их ждал «Ровер». Боб так рванул с места, что
прижатый к спинке сидения Наум только и мог, что поинте(
ресоваться:
– Мы предполагаем ехать или лететь? - В окне мелькнул
указатель дороги М40 и надпись «Оксфорд(Бирмингем». -
Сколько километров до цели? - спросил Наум, как автомо(
