ла метра. Справа и слева от ворот к дому дугами расходились,
огражденные тем же коротко остриженным тисом, неширо(
кие аллеи.
Забор отстоял от дороги на пять(шесть метров; благодаря
уложенному на ней гравию вода на участке не скапливалась,
несмотря на бесконечный дождь.
Сэм несколько раз обошел участок, подходя к воротам и
возвращаясь к месту, где были обнаружены тело Моррисона
и, далее, машина покойного.
– Сержант, вызови по рации специалистов: необходимо
взять пробы в нескольких точках под камнями. Может, нам
немного повезет.
Сэм обозначил места для работы и добавил:
– Передай мою просьбу и проследи сам - все нужно вер(
нуть в первозданный вид. Я зайду на виллу один и выражу свое
соболезнование членам семьи, так будет тактичнее. Сейчас…
– Он посмотрел на часы. - Тринадцать тридцать пять, и ско(
ро начнут приезжать люди для прощания с Давидом Вольс(
ким, а мне бы хотелось кое(что успеть сделать до этого време(
ни. Тебе необходимо переодеться в штатское, взять с собой
двух полицейских и поехать на кладбище. Смотрите внима(
тельно и замечайте все подозрительное и необычное. Встре(
тимся в управлении.
Сэм подошел к воротам, и нажал кнопку домофона. Через
несколько секунд услышал:
– Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.
– Комиссар Скотленд(Ярда Сэм Шоу.
Загудел магнит замка калитки, и Сэм пошел по тисовой
аллее к дому адвоката Вольского.
Так уж случалось, что и по службе, и по дружбе ему нео(
днократно приходилось присутствовать на прощальных ри(
туалах христиан, евреев, мусульман: различные молитвы,
обычаи, одежды, но все их объединял дух трагизма и скорби
по ушедшему близкому человеку: застывшие лица, красные,
припухшие глаза, слезы… Но это еще не апогей - полное осоз(
нание случившегося и настоящая боль утраты придут потом,
позже.
Сэм вышел из траурной комнаты и, придерживая на голо(
ве кипу, которую попросили одеть на входе, пошел по кори(
дору в поисках комнаты, где можно было бы подождать до
похорон. Дверь одной из них, в конце коридора, оказалась
открыта; он вошел, и оказался в кабинете(библиотеке: стел(
лажи с книгами заняли почти все пространство, два окна на
смежных стенах открыли широкую панораму сада и перспек(
тивы. Посреди комнаты, на массивном письменном столе,
разложены различные медикаменты, шприцы, приборы.
У окна, спиной ко входу, сложив руки на груди стоял муж(
чина среднего роста, скупо ответивший на приветствие, по(
вернувшись лишь в пол(оборота и не представившись. «Впол(
не вероятно, это тот самый доктор и друг семьи», - предполо(
жил Сэм, но имя этого господина из списка сержанта никак
не мог вспомнить.
– Разрешите представиться, Сэм Шоу, комиссар Скотленд(
Ярда.
Мужчина повернулся и, улыбнувшись только уголками
тонких губ, ответил:
– Соломон Бэрри. Полиция уже работает в доме?
– Нет, доктор. Я здесь сегодня как старый знакомый адво(
ката, - нам приходилось встречаться по работе. Мои коллеги
и я весьма опечалены случившимся.
– Но вы уже успели узнать, что я доктор.
– Это моя профессия… Но давайте поговорим о Давиде
Вольском. Вы давно знакомы с ним?
– Почти тридцать лет. - Бэрри ограничился коротким от(
ветом.
– Я тоже знаком с ним много лет. Но, если честно сказать,
мы стояли по разные стороны баррикады - такова наша служ(
ба. С годами приходит прозрение, и сейчас понимаю, что та(
кой «противник», как сэр Давид, был скорее ниспослан мне
Богом, нежели иной коллега по работе… Вы были его дру(
гом?
– Пожалуй, но сблизились мы последние два(три года. Я
перестал быть обременен своими семейными заботами и ча(
сто останавливался здесь на несколько дней, тем более, что
его здоровье оставляло желать лучшего.
– Вызывало тревогу состояние его здоровья в последнее
время?
– Сердце не давало особых надежд.
– Понятно, что ему были противопоказаны волнения и
эмоциональные перегрузки. Могло случиться так, что при(
езд племянника из России оказался толчком к ухудшению
здоровья?
– Я тоже опасался этого. Но, к моему удовлетворению, по(
ложительные эмоции оказались полезны его организму.
– А мистер Моррисон был в близких отношениях с адво(
катом?
– Не берусь утверждать это. Между ними существовали
многолетние рабочие отношения; встречались и здесь, на вил(
ле, но не очень часто. Нотариус был человеком замкнутым,
немногословным, и их общение имело место, главным обра(
зом, вокруг шахматной доски. К контакту с другими членами
семьи он не стремился, разве что с Беном.
– Тем не менее, как близкий семье человек был приглашен
на этот обед и присутствовал, несмотря на свою замкнутость
и нелюбовь к общественным мероприятиям.
– На то была другая причина.
– Мистер Бэрри, продолжите, пожалуйста, (это может ока(
заться важным.
– Приезд родственника из России.
– Желание познакомить их?
– И не только. Нотариус вел личные дела семьи Вольских,
и Давид предполагал внести в них кое(какие изменения.
– Вам известно - какие?
– Это уже допрос, комиссар?
– Ни в коем случае, мистер Бэрри, но и не праздное любо(
пытство; убийство или несчастный случай не оставляет нам
иной возможности, кроме как установить истину, причем - в
самые короткие сроки. Естественно, никто из присутствовав(
