Судя по выражению лица Сэма Шоу, готовность сотруд(
ничать не особенно разрядила обстановку.
– Отлично, мистер Вольский, мы сможем выехать через
несколько минут. Пока же я хочу выполнить приятную для
нас обоих процедуру.
Он встал, подошел к сейфу, вынул пакет и положил его на
стол перед Наумом.
– Это - уникальный экземпляр, я вам завидую. Хотел бо(
лее детально полюбоваться на него, да так и не нашел време(
ни. Наслышан, что вы любитель шахмат, так что теперь смо(
жете скоротать свой досуг в Англии. Кстати, как вы его про(
водите? Ваш юный кузен очень образно объяснил, что вы -
частый посетитель советского посольства.
«А вот это уже более чем намек. Констатация факта или
вопрос?… В любом случае, есть шанс использовать момент для
подогрева любопытства к моим визитам. Но, только не пере(
играть!»
– Разве не право гражданина любой страны на помощь сво(
его государства?
– И какую помощь вы от них ждете?…
– Прежде всего, я бы хотел оказаться у себя дома, в Моск(
ве. Кроме того, к нашему обоюдному интересу, я смог найти
приложение своим знаниям.
Показалось Науму или нет, что комиссар метнул быстрый
взгляд ему за спину, в сторону молчаливого свидетеля их
разговора?
– В таком случае вам будет легче перенести вынужден(
ную задержку. Но простите меня за праздное любопытство,
какое отношение имеет ваша специальность, если не ошиба(
юсь - радиоэлектроника, к будням дипломатических работ(
ников?
– Консультации по некоторым проектам.
«Надеюсь, посыл принят», - подумал Наум и вдруг осяза(
емо почувствовал появление в кабинете, у себя за спиной,
Ивана Сергеевича, строго посмотревшего через окуляры на
всех присутствующих и прошептавшего ему на ухо: «Вы уже
вышли на контакт с мистером Форби?» Ощущение было на(
столько реальным, что он поймал себя на желании обернуть(
ся на голос.
Прошло не менее получаса после отъезда «гостей», но толь(
ко сейчас Наум почувствовал некоторое расслабление, хотя
перед глазами продолжали двигаться их молчаливые фигу(
ры. Надо признать, работали они весьма интеллигентно -
тихо, спокойно, сохраняя порядок в квартире; движения ров(
ные, точно отмеренные, доведенные до автоматизма. Этим
они напомнили Науму их старого семейного мужского порт(
ного Макара, перешивающего и перелицовывающего старые
костюмы в послевоенные годы. Его морщинистые кисти рук
мягко скользили по телу вместе с видавшим виды матерча(
тым метром, на секунду замирали, зафиксировав нужный
размер, и снова «плыли» от шеи к бедрам и вниз, по худым
мальчишеским ногам. У него, старого человека с пышными
седыми усами, была профессиональная память: сделав 5(8
замеров, он только тогда огрызком карандаша записывал их
на маленьком кусочке бумаги из ученической тетради. В зак(
лючение, сдвинув очки на кончик носа и глядя поверх их, он
просил Наума пройтись по комнате, чтобы проверить, на ка(
кую сторону носит юноша свое «мужское достоинство». На
неизменную улыбку мамы, Макар с достоинством отвечал:
– А как же? Он почти мужчина, и должен быть припуск в
этом месте!
Ранние сумерки вместе с дождем стучались в окно, запол(
няя постепенно всю комнату; не было желания двигаться,
хотя желудок, пустой с самого утра, весьма активно напоми(
нал о себе. Мысль о том, что надоела вся эта сухомятка из
холодильника, прервалась телефонным звонком, и на его
обычное «вас слушают» - пропел мягкий женский голос:
– Вы там еще живы?
– Сейчас я должен сообразить - да или нет. Скорее всего,
ответ положительный, поскольку очень хочется есть, а вы?
– Из чисто гуманных соображений готова составить ком(
панию, ибо долг советского человека протянуть руку помо(
щи затерявшемуся на чужбине земляку.
В уютном небольшом кафе посетителей было мало, и на(
шелся столик недалеко от камина. На крохотном возвыше(
нии, которое с натяжкой можно было назвать сценой, хвата(
ло места лишь для пианино и стула. Молодой длинноволо(
сый тапёр наигрывал попурри из песен «Битлз»; негромкие
пассажи давали возможность либо вслушиваться в любимые
мелодии, либо беседовать, не напрягая голосовые связки. Зал
утопал в полумраке; из низко свисающего над столиком аба(
жура падал конус мягкого темно(красного света, создающего
вместе с бликами и теплом камина ощущение защищеннос(
ти и покоя.
– Я привела вас сюда, оттого что мне здесь всегда комфор(
тно. Часто тут не бываю, но всегда - одна. Так что, я открыла
вам явочную квартиру меня с самой собой. Это как бросить
монету в фонтан.
– Ты хочешь сказать, что покидаешь Лондон и меня?
Контраст между «вы» и «ты» вызвал у обеих улыбку.
– Встретились мужчина и женщина, - начал Наум, - и про(
вели чудесную ночь, а наутро он обращается к ней: «Дорогая,
ты…»
– На что эта ночная прелестница возмущенно отвечает:
«То, что мы были близки, не дает вам право на столь фамиль(
ярное обращение ко мне», - закончила Людмила. Затем, по(
молчав, добавила: - Я хочу вот так сидеть, слушать тебя и
музыку, а все остальное - потом…
Потом было прощание под зонтиком, мало спасавшим от
косых лучей дождя. Людмила опустила руки в карманы его
плаща, и так, прижавшись, они стояли несколько минут.
– Ты все молчишь, ничего не рассказываешь. Могу дога(
