актеров, сгрудившихся за кулисами перед началом спектак(
ля и ждущих сигнала режиссера.
«Интересно, какие человеческие страсти разыграются пе(
ред завороженной публикой? А, возможно, ее ждут комедия
или фарс?- Наум настолько увлекся своими мыслями, что
вздрогнул, когда над его головой раздался голос комиссара:
– Мистер Вольский, рассмотрите повнимательней эти пер(
сонажи, и, быть может, они кого(нибудь вам напомнят.
Вблизи и наощупь работа показалась еще более грубой;
дерево обработано только ножом, без последующей доводки,
но восприятию это не мешало, а, как ни странно, наоборот -
концентрировало внимание на одной или двух деталях, на(
меренно выделенных или более тщательно обработанных. В
первую минуту глаза и мысли разбегались, мешая сосредото(
читься на конкретном, но, постепенно, удалось сконцентри(
ровать внимание: «Вот, например, эта фигурка - явно моло(
дое лицо, богатая шевелюра, удивленно приподнятые брови
и наморщенный лоб. Знакомая мимика! Господи, да это же
выражение лица Роберта, стоящего вчера в дверях и наблю(
давшего за поисками подслушивающих устройств! А эта? И
вот эта?! Несомненно - Давид и Бен; так похожи, но одно
лицо живое, а другое безжизненное, с закрытыми глазами.
Итак, артисты - это мы, а место действия «спектакля» - вил(
ла «Одесса». А вот этот персонаж наверняка навеян автору
субъектом из Москвы. Не могу констатировать, что вижу себя
именно таким в зеркале, но характерные черты подмечены:
узкое, удлиненное лицо, лоб с выраженными залысинами,
еврейский нос; спасибо, хоть эта деталь не утрирована…»
– Что скажите, мистер Вольский?
– Это ваша работа?
Шоу утвердительно кивнул головой.
– Не берусь оценить их художественные достоинства -
не специалист, но суть схвачена точно. Это ваше хобби?
– Не совсем. Скорее, это часть моей работы: так иногда
удается понять ход мыслей и мотивации поступков моих «по(
допечных», а иногда, скажу вам по секрету, - комиссар на(
гнулся к Науму и заговорил вполголоса, но так, чтобы сидя(
щий за соседним столом человек мог все прекрасно слышать,
– мне так надоедают мои коллеги, что хочется побыть одно(
му в их обществе. Вот и притворяюсь, что занят умственным
трудом.
Шоу откинулся на спинку кресла, и по изменившемуся
выражению его лица Наум понял, что прелюдия закончилась
и начинается официальная часть разговора.
– Пригласил я вас, мистер Вольский, по двум причинам:
отдать дорогой подарок вашего дяди и задать несколько воп(
росов. Обратите внимание на схему - это участок виллы, где
произошли печальные события, а вот это - комната, где вы про(
вели вечер с мистером Форби, и окно, из которого хорошо про(
сматривается задний двор и хозяйственный домик. По словам
вашего визави, во время беседы вы предпочитали ходить по
комнате и часто подходили к окну. Что вас там интересовало?
– Интересовало? Конкретно ничего. Такова уж моя при(
вычка - двигаться во время разговора.
– Возможно, но вы останавливались именно у окна, а не у
камина, хотя была довольно холодная и противная погода,
или у другого места.
– Абсолютно инстинктивно. Хотя, возможно, меня инте(
ресовали капли дождя, падающие на стекла, порывы ветра,
дробящие их на ручейки и заставляющие двигаться вопреки
закону Ньютона. Вы находите криминал в моем поведении?
– Повремените задавать вопросы, мистер Вольский. Что
вы еще видели, стоя у окна? Показалось ли что(то необыч(
ным?
– Но что можно было увидеть в этой непроглядной темно(
те, тем более, что в комнате горел свет?
– На территории все время было темно?
Наум задумался на несколько секунд.
– Пожалуй, нет. После того, как зажглись фонари, можно
было кое(что различить.
– И что вы увидели?
– Джон шел по направлению к дому.
– Вы уверены, что это был Джон?
– Не могу утверждать. Но плащ был его, с капюшоном, и
походка…
– В каком часу это было, не заметили?
– Нет, к сожалению, внимания не обратил. Могу лишь доба(
вить, что в другие дни он включал освещение немного рань(
ше, еще в сумерках. Но вполне естественно, что в этот вечер
его задержал затянувшийся семейный ужин.
«Значит, он предполагает, что кто(то мог проникнуть на
территорию? Джон знал и поэтому не зажег фонари? Этот
некто имел возможность спрятаться в машине Моррисона и
действовать уже за воротами?»
– О чем задумались, мистер Вольский?
– Пытался продолжить Вашу мысль о постороннем чело(
веке на территории виллы.
– И о том, что у него был шанс спрятаться в машине по(
койного адвоката?
Наум почувствовал, что начинает краснеть, как в детстве,
пойманный на чем(то недозволенном.
– У этого варианта есть право на жизнь, но - весьма незна(
чительное. Объясню. Согласитесь - подобная роль для диле(
танта, допускающего элементарные просчеты. Например, ми(
стер Моррисон мог открыть заднюю дверь машины или ба(
гажник, чтобы положить вещи, или кто(то из гостей оказался
бы его попутчиком. Но предположим, что все(таки преступ(
ник, действовавший по заданию одного из обитателей вил(
лы, оказался в машине. Зачем же ему так торопиться и делать
свое черное дело у ворот, навлекая подозрение на своего за(
казчика? Не проще ли отъехать на десяток километров и ими(
тировать ограбление?
