– Защищая её, вы, дорогой мой, топите себя. С кодексом предоставьте разбираться мне. А вы лучше подумайте, как объясните тот факт, что спите с моей женой. Мне, знаете ли, надоело делить её с собственным сотрудником, и я решил прикрыть для вас дверь в её спальню. Это понятно? – Голос Олега Ефимовича звучал теперь совсем не по-человечески, в нём отчётливо лязгал нестерпимо холодный металл.
И Чарский почувствовал, как по его спине из-под воротника рубашки поползли струи ледяного пота. Значит, он всё знал с самого начала! Маринка просто выполняла его распоряжение, послушно укладываясь в его постельку!
«А ведь я не только козёл, но и полный осёл: принял её за сумасбродную проститутку, тайком от мужа реализующую свой бешеный природный потенциал!»
– Вы ничего не путаете? – осипшим голосом уточнил Чарский, решив сопротивляться до последнего.
– Взгляните сюда, Казанова вы наш! Не газета у нас, а гнездо разврата! – И главный редактор указал рукой на большой телевизор, стоящий напротив его тяжёлого деревянного стола.
Экран вспыхнул, Данько щёлкнул несколькими кнопками на пульте дистанционного управления, и перед смертельно побледневшим Чарским поплыли обличительные кадры, достойные среднестатистического порнофильма. Олег Ефимович включил ускоренное воспроизведение и явно наслаждался произведённым эффектом. Вот Димочка оглаживает спину Маринки, попутно заползая рукой в её брючки, вот она откидывается на спинку стула под напором его всё более наглеющих рук, вот брючки спускаются к коленкам, обнажая ослепительное содержимое, и Чарский приникает к этому содержимому жадными губами…
– Есть необходимость смотреть дальше? – Олег Ефимович чеканно выговаривал каждое слово, не отрывая глаз от происходящего на экране. В быстром темпе всё это смотрелось слишком карикатурно и грязно.
– Хватит, – беззвучно шепнул уничтоженный Чарский, не смея взглянуть на рогатого мужа героини только что просмотренного фильма.
«Так вот ты какая, Мариночка! Ты гораздо хуже, чем я…»
– Я надеюсь, между нами недомолвок больше не осталось. Вы всё поняли, и я надеюсь, что мы с вами прекрасно сработаемся. С дамой, которую вы по ошибке приняли за вашу собственность, я разберусь сам. А пока – до свидания. – Олег Ефимович неожиданно тепло улыбнулся Чарскому и протянул ему через стол широкую ладонь. Дмитрий Сергеевич вяло ответил на рукопожатие и, опустив голову, молча вышел из кабинета.
Элку сливали. Кому и зачем это было нужно? Чарский недоумевал. Да, он и сам порой злился на Карелину, но втайне очень уважал её и считал цельной натурой, у которой можно было поучиться жизненным принципам. Уволить её, как в прежние времена, за аморалку? Тогда нужно разогнать поганым веником всю редакцию и начать с ненаглядной супружницы господина Данько! Эльвира меньше прочих заслужила подобную участь!
«Что, Чарский? Злишься, но ничего не выскажешь вслух? То-то же! Вот так мы всегда и живём, засунув языки в одно не слишком-то благоухающее место и извлекая их оттуда с единственной целью: вылизать то же самое место у вышестоящего лица! Ненавистная жизнь!» – Дмитрий Сергеевич смачно хлопнул входной дверью и остановился на пороге, узрев безмятежно курящую Марину.
– Что, сучка, довольна? Сдала нас своему благоверному, да ещё и Элку подставила! А ещё и её подругой считаешься! – жёлчно усмехнулся Чарский, пытаясь дрожащими пальцами извлечь пламя из зажигалки.
– Ты о чём это, Чарский? Что за тон? Опомнись, Димуля, ты с кем сейчас ссоришься? – закипела Маринка, с трудом переваривая услышанную информацию и никак не складывая два и два.
– О чём? Мне только что в своём кабинете Олег Ефимович показал одно очень занятное кино, как я – пардон, но буду называть вещи своими именами – отлизываю тебе между ног. Чтобы это кино не вышло за пределы кабинета, он потребовал от меня написать представление на увольнение Карелиной. В связи со служебным несоответствием, невыполнением редакционного задания, рядом прогулов и так далее. Причину рекомендовал придумать самому, потому что «по собственному желанию» – слишком вольготно для неё. В чём дело, Марина? Зачем? – Дмитрий Сергеевич заметил, как изменилась в лице стоящая перед ним женщина. Она даже выронила сигарету из уголка посеревших губ.
– Дим, подожди! Он давно уже всё про нас знает и никогда не препятствовал нашей связи! У него, Димочка, чтоб ты знал, английская болезнь важных людей, импотенция называется, слыхал? А при чём здесь Эльвира, я вообще не в курсе!
Чарский по каким-то едва уловимым признакам понял, что Марина говорит правду. Кому же понадобилось увольнение Карелиной?
– Хочешь, я прямо сейчас схожу к своему и всё разузнаю? – предложила Данько, туша сигарету о торчащий из стены кирпич.
– Хочу! – упрямо вскинул голову Чарский, и Марина исчезла в глубине редакции.
Олег встретил жёнушку кривой улыбкой:
– Что, пришла подружку спасать? Боюсь, ничем не смогу тебе помочь!
